— Как и должно быть. — Колтон игриво толкнул ее бедром. — Она определенно заставляет меня смотреть на вещи по-другому.
— Правда? За что она пыталась заставить тебя чувствовать себя виноватым? — продолжил Блейк. — Изменение климата? Неравенство доходов?
Колтон неискренне рассмеялся.
— Нет. Просто невежественное превосходство сверхбогатого человека.
— Почему бы нам не присесть? — предложил Эван, вешая пальто свое и Анны. — Принести тебе что-нибудь выпить, Колтон?
— Твой отец уже позаботился об этом, спасибо.
Какое-то время они молча изучали друг друга, как два боксера на ринге, кружась и оценивая друг друга. В этом конкретном поединке за призовые места на стороне Гретхен редко был кто-то, кроме дяди Джека, но Колтон ясно давал понять, что он определенно на ее стороне. Когда остальные направились в гостиную, Колтон задержался и незаметно подмигнул ей. Не так кокетливо, как он подмигивал ее матери, а мягче. Интимно. Как бы говоря: Мы в этом деле вместе.
Каждый из ее братьев выбрал себе место на диванах рядом со своими женами, оставив Гретхен и Колтону только диванчик на двоих и пару кресел с откидными спинками. Колтон выбрал двухместное кресло, и как только Гретхен села рядом с ним, он положил руку на спинку ее подушки. Она не смогла бы расслабиться, даже если бы кто-нибудь дал ей валиум. Только не в присутствии братьев, смотревших на нее со знакомыми ухмылками. Не тогда, когда Анна и Кайла пялились на Колтона во все глаза. И особенно не тогда, когда вернулись ее родители и глаза матери загорелись при виде уютной сцены на диванчике.
Она несла небольшой поднос с закусками и тремя пустыми бокалами. За ней шел отец, держа в одной руке бутылку, а в другой — свой стакан.
Гретхен ахнула, когда увидела, что он принес.
— Ты открыл один из старых «Донли»?
— Я подумал, что Колтону должно понравиться все, если он собирается присоединиться к семье, — сказал ее отец. В комнате повисла неловкая пауза, прежде чем он добавил: — То есть, семье бизнесменов.
— Один из «Донли»? — спросил Колтон.
— Это было произведено не под тем лейблом, — объяснил Эван. Его голос звучал ровно, но улыбка была натянутой. — Это большой коллекционный экземпляр. У нас остался один ящик.
— До этого мы открывали только две бутылки, — добавил ее отец.
— Тогда это большая честь для меня, — сказал Колтон.
Пока ее мать разливала, отец раздавал виски. Только мужчинам, конечно. Казалось, только Колтон обратил на это внимание.
— Дамы, вы хотите немного?
Глаза Анны и Кайлы стали мягкими и мечтательными. Глаза Эвана и Блейка стали жесткими и угрожающими.
— Нет, спасибо, — сказала Гретхен, скривив губы, чтобы скрыть улыбку.
— Ну, тогда ладно. — Колтон поднял свой бокал. — За что мы будем пить?
— За бизнес, — сказал ее отец.
Эван поднял свой бокал.
— За заключение сделки.
Колтон поднял свой бокал еще выше.
— За прилежных дочерей.
Гретхен снова пришлось поджать губы, чтобы удержаться от смеха. Колтон, сидевший рядом с ней, сделал глоток и одобрительно зашипел.
— Ух ты.
Ее отец наклонил свой бокал в сторону Колтона.
— Вот каков на вкус виски пятидесятилетней выдержки.
Эван осушил свой бокал одним глотком и потянулся за бутылкой. Анна нежно взяла его за колено. С недовольным видом Эван сел обратно.
Анна попыталась скрыть неловкость за сияющей улыбкой.
— Итак, вы, ребята, знали друг друга до всего этого, верно?
Они с Колтоном заговорили одновременно.
— Не совсем.
— Конечно, знали.
Неловкость нарастала, пока Колтон не рассмеялся и не подтолкнул ее локтем.
— Ну же, Гретхен. Тебе не обязательно защищать мое самолюбие.
О боже. Гретхен затаила дыхание и приготовилась услышать какую-нибудь чушь.
— Гретчи — единственная девушка, которая разбила мне сердце.
Ее невестки втянули в себя столько воздуха, что его хватило бы на «Гувер Делюкс».
Гретхен кашлянула.
— Он издевается над вами, ребята.
Колтон перенял свой дурацкий акцент.
— К сожалению, это не так. Мы познакомились на свадьбе подруги в прошлом году, и с тех пор она не отвечала на мои звонки.
— А я-то думал, что вы просто знакомые — сказал Эван.
Прежде чем кто-либо успел ответить, Колтон повысил голос.
— Вы, должно быть, гордитесь Гретхен.
— О, мы гордимся, — воскликнула ее мать. — Мы так гордимся.