Она положила голову ему на плечо и удовлетворенно вздохнула.
— Что ты сегодня делаешь?
— Пытаюсь спасти мою карьеру.
О, черт! Колтон не хотел этого говорить, но это вырвалось само собой в блаженной дымке ее поцелуя.
Гретхен села, сдвинув брови.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего. — Он наклонился к ее губам, надеясь снова отвлечь ее, но она отстранилась от него, выразительно приподняв брови.
Он привалился к спинке кровати.
— Полагаю, рано или поздно мне придется сказать тебе об этом, учитывая, что ты официально моя девушка.
Ее щеки порозовели. Боже, Гретхен просто убивала его. Как она могла так смотреть на него и не ожидать, что это сразу же увлечет его?
Он почесал заросший щетиной подбородок.
— У меня, э-э, дела в плане карьеры идут не очень хорошо.
— О чем ты говоришь?
— Мой последний альбом был не очень хорошо принят, и моему лейблу не нравятся новые материалы, которые я написал за последний год. Они дали мне время до начала года, чтобы поработать с другим автором песен или разорвать контракт.
— Что?! — Ее спина напряглась, а в усталых глазах сверкнул лазерный луч. — Эти ублюдки. Они могут так с тобой поступить?
Ее возмущение возбуждало не меньше, чем застенчивый румянец.
— Они могут.
— Это чушь собачья, — выплюнула Гретхен. — Ты не должен вестись на их блеф.
— Что, если они не блефуют? — Озвучивание вопроса, который мучил его в течение нескольких недель, ослабило остроту, но ненамного.
— Другой лейбл сразу же подхватит тебя, вот что.
— А что, если они этого не сделают? Что бы ты подумала обо мне?
Гретхен застыла. Ее челюсти сжались, а руки вцепились в кофейную кружку, как будто она боялась запустить ею в него. Черт возьми, она была разгорячена.
И зла. Она была очень, очень зла.
— Ты спрашиваешь меня о том, о чем я подумаю, что ты спрашиваешь меня?
Он приподнял одно плечо.
— Ты серьезно?
— У всех есть неуверенность в себе, Гретхен, — сказал он, повторив то, что сказал ей на их первом свидании.
— Да, хорошо, помнишь, как однажды вечером ты разозлился, потому что я сказала, что не стою того, чтобы терять тридцать миллионов долларов? Теперь моя очередь. Если ты еще раз скажешь что-нибудь подобное, я начну выдергивать волосы на лобке.
— Эта твоя склонность немедленно угрожать насилием интересна. Возможно, тебе стоит поговорить с кем-нибудь об этом.
— Когда я в первый раз пошла на терапию, мне захотелось ударить своего психолога.
— Это моя девочка. — Он провел руками по ее обнаженным бедрам. — И все же, каков твой ответ?
— Ты действительно думаешь, что я бы больше не хотела быть с тобой, если бы ты не был великим Колтоном Уилером?
— Ты никогда не знала меня другим.
— Это неправда. Человек, который поет для детей, любит рождественские гирлянды, готовит ветчину и покупает дом, чтобы вся его семья могла им наслаждаться, — это не великий Колтон Уилер. Это всего лишь ты. И это тот человек, о котором я забочусь.
И только когда Колтона охватило облегчение, он понял, как сильно ему нужно было услышать это от нее. Облегчение мгновенно перешло в желание. Горячее, сильное и настойчивое. Должно быть, она почувствовала перемену в нем — не то чтобы это было легко проигнорировать, видя, как он настойчиво прижимается к внутренней стороне ее бедра, — потому что она уперлась одной рукой ему в грудь, чтобы удержать его на расстоянии.
— Что ты имел в виду, говоря о попытке сегодня спасти свою карьеру?
— У меня на примете есть автор песен, которого я хотел бы попробовать. Я думаю, кто-то поймет мое видение.
Если, конечно, он сможет разыскать этого парня. Вероятно, у Даффа был номер Джей Ти. А если бы он этого не сделал, то нашел бы другой способ связаться с пацаном.
— Не позволяй лейблу запугивать тебя, — сказала Гретхен. — Это твоя музыка.
Хорошо, да. Он не мог больше ждать ни минуты. Колтон взял чашку из ее рук и поставил на тумбочку.
— Сними эту рубашку, — прохрипел он.
— Нет. Я все еще злюсь на тебя.
— Мне нравится безумный секс. — Его руки скользнули под подол рубашки. — Ты мне безумно нравишься.
У Гретхен перехватило дыхание, когда он обхватил ладонями ее грудь.
— Ну, я... я просто в бешенстве.
— Хорошо. У нас только что была наша первая официальная ссора, а теперь мы можем заняться нашим первым официальным сексом в примирении. — Он потянул ее за соски. — Рубашка. Сейчас.