Скамейки для твоей грустной и одинокой задницы неудачника, чтобы коротать на ней время в абсолютном одиночестве.
Я даже не утруждал себя переодеванием, прежде чем отправиться в строительный магазин, чтобы оформить заказ на тротуарную плитку. Мне повезло, потому что водитель не был занят, поэтому мой заказ сразу же был на пути к моему дому.
Парень постарался подогнать свой грузовик как можно ближе к моему дому, но несмотря на это мне все равно пришлось использовать свой пикап, чтобы переместить все в нужное мне место. Мне было плевать на это. Побольше нагрузок, каких угодно, только бы ни о чем не думать.
Стэн наблюдал со стороны за тем, как я бродил туда-сюда с плиткой, периодически зевая и практически закатывая глаза. Он уже привык к моим странностям.
«Разбуди меня, как закончишь, хозяин».
К тому моменту, у меня уже слегка гудело в голове из-за отсутствия сна, но это состояние меня устраивало, так как это было сродни отключению, когда ничего лишнего уже не может возникнуть в моем мозгу, а это и было целью данного мероприятия. Мне просто нужно было залить раствором щели между плитами, и дело будет сделано. Черт, может мне просто стоило уложить плиткой все тридцать пять квадратных метров, которыми я владел. Это отвлекло бы меня от переживаний года на два.
Я вернулся в магазин, чтобы приобрести скамейку.
И тогда я столкнулся с Доун.
Я ненавидел появившуюся настороженность в ее глазах, но, несмотря на все, что я рассказал ей, она все равно собиралась дать мне и нам еще один шанс.
***
Когда я услышал шум двигателя приближающегося автомобиля, надежда заиграла в моей груди. Доун приехала ко мне.
Но когда я с робкой улыбкой на лице отворил дверь, мне тут же захотелось захлопнуть ее обратно.
Женщина в машине была ниже ростом и с более аппетитными формами, чем у Доун, возможно, она была даже сексуальнее и, по мнению большинства мужчин, горячее. А еще она была самой расчетливой и лживой сукой, которую мне приходилось встречать на своем гребаном пути. По совместительству она была моей женой.
Шарлотта вылезла из взятого напрокат автомобиля, хмурясь от того, что свеженасыпанный гравий пачкал ее дизайнерские туфли.
Все внутри меня перевернулось, и я понимал, что мои глаза сейчас широко раскрыты от удивления, и в них таится вопрос о том, если у меня время для отступления.
Она заметила, что я наблюдаю за ней, и на ее лице нарисовалась натянутая улыбка.
— Привет, Алекс.
Я просто уставился на нее, а все мои слова тут же улетучились.
— Ты подстригся. Избавился от этой жуткой бороды. Стало гораздо лучше.
Я нахмурился.
— У тебя здесь прекрасное местечко. Очень... располагающее.
Что ей от меня было нужно? Она и так уже забрала все, что можно.
Она опустила руку на бедро, выпятив его и нетерпеливо постукивая своими накрашенными ногтями по ткани льняной юбки.
— Ты не пригласишь меня войти?
Неистовая ярость пульсировали во мне. Я сложил руки на груди и медленно замотал головой. Я не хотел, чтобы воспоминания о ней пачкали мой новый дом.
Улыбка стерлась с ее лица, и мне было забавно наблюдать, как она пытается побороть в себе чувство раздражения.
— Я только что проделала путь через полстраны, чтобы увидеть тебя!
В ее голосе было столько возмущения, что это чуть не заставило меня улыбнулся. Но нет, она не заслуживала моих улыбок. Она не была достойна ни меня, ни моего времени.
Я развернулся и вошел внутрь, плотно закрыв за собой дверь.
Вот так, лучше. Мне следовало бы запереть ее на засов, заколотить все окна и окропить все вокруг святой водой, потому что буквально через полминуты она уже стояла у черного входа и выглядела по-настоящему злой.
Стэн негромко зарычал, а шерсть на его загривке встала дыбом. Я погладил его по голове, чтобы успокоить, и он поднял на меня глаза, полные тревоги.
Шарлотта бросила на него суровый взгляд, а затем выместила все свое недовольство на мне... Это была тактика, к которой я успел привыкнуть.
— Ты только что захлопнул дверь прямо у меня перед носом! Я не могу поверить, что ты позволил себе такое!
— Н-н-н-не надо, — я сделал глубокий вздох, чтобы усмирить в себе нарастающую ярость и попробовать снова. — Я н-н-не хочу с тобой разговаривать.
Она протянула руку, чтобы провести ей по моей щеке, но коснулась только пустоты, когда я резко от нее отстранился.
—Ты все еще заикаешься. Я думала, что ты уже справился с этим.
Если бы я не смотрел на нее, то наверняка пропустил бы искру вины, которая на мгновение вспыхнула у нее на лице. Но это длилось недолго, и через мгновение она снова вернулась к тому для чего сюда приехала.
— Мне действительно нужно поговорить с тобой, — произнесла она, немного смягчив тон. — Это важно.
Под деловым костюмом, шпильками и красным блеском для губ, где-то глубоко под всем этим, скрывалась двадцатилетняя студентка, которую я когда-то встретил и полюбил. И несмотря на то, что я ни черта не был ей обязан, я решил, что должен выслушать ее. Возможно, то что она мне скажет, наконец-то, ответит на вопрос: «Почему?»
Я отошел в сторону и впустил ее на кухню, настороженно наблюдая за тем, как она осматривается вокруг.
— Ты знаешь, тобой проделана немалая работа, — сказала она. — Меня очень впечатляют детали, особенно рейки на стене и обшивка. А также оригинальные дубовые полы. Очень красиво.
Я сомневался в том, что она проделала весь этот путь, чтобы оценить состояние моего жилища, но я не был удивлен тем, что она в курсе, что я приобрел данный участок земли. Она всегда говорила, что знания — это сила. Я вскинул бровью.
— Ч-что...ч-что тебе нужно?
— А мне нужен повод, чтобы увидеться со своим мужем?
Мое сердце чуть не остановилось. Ушам своим не верю!
— Бывшем. М-мужем.
Ее глаза встретились с моими, затем она отодвинула стул и села на него, поставив свою сумку рядом с ним. Потом она закинула ногу на ногу так, что юбка скользнула вверх по ее бедрам, а сама она вела себя таким образом, словно готовилась к деловым переговорам.
— Мы еще вернемся к этому. У нас не было нормальной возможности поговорить. Ты все время был пьян или под кайфом. Также ты игнорировал мои звонки.
Тут она была права. Забвение казалось лучшим выходом после того, как мой брат был убит, и я застукал ее с этим ублюдком Уорреном.
— Но... мне жаль Карла. Хоть я никогда об этом и не говорила.
Я не мог не отметить, что она все еще пытается не оговаривать тот факт, что она спала с моим лучшим другом в нашей постели. И все же ее голубые глаза излучали искренность. Хотя она всегда умела притворяться.
— Тебе н-н-не нравился Карл.
— Не нравился, но ты любил его, поэтому он был небезразличен и мне.
Я не был уверен, насколько этому можно верить. Но думаю, я хотел поверить. Я ненавидел осознавать, что весь наш брак был ошибкой. Я не хотел вернуть ее, но и не хотел думать, что ошибался в ней с самого начала.
— Уоррен был моей ошибкой. Я бы хотела попробовать начать все сначала.
Она даже не моргнула.
— Когда-то нам было хорошо вместе. Помнишь, когда мы только встретились? Мы были молоды. Мы были так влюблены. Ты просто не мог оторваться от меня, — на этих словах она слегка рассмеялась. — Помнишь наш первый совместный отдых в Аспене, когда мы катались на лыжах весь день, а затем занимались сексом всю ночь напролет? Я сбросила тогда килограмм пять. Или, когда мы заполучили контракт с Монако-Стрит? Мы трахались прямо на столе для переговоров. Помнишь? Это было прекрасное время, Алекс. Я думаю, что просто за эти годы мы по уши увязли в работе, но у нас все же есть чудесные совместные воспоминания.
В чем-то она была права. Я любил ее всем сердцем. А она растоптала все это. Страшно любить кого-то. Страшно любить не того человека, точнее, не тех людей. И облажаться, оказаться одураченным и просто обманутым.
Я вспомнил об Уоррене, моем бывшем лучшем друге. Он же был шафером и деловым партнером. И когда я думал о нем, то представлял себе какашку в марципане: сладкую снаружи, но все же внутри это было дерьмо.