Шарлотта брезгливо подхватила свою сумочку кончиками наманикюренных пальцев и, надув губы, вышла за дверь.
Сев в свой арендованный Мерседес, она посмотрела на меня из окна машины.
— Ты неудачник, Алекс. Так будет всегда. Ты просто жалок... И у тебя уродливая псина.
Шины прокручивались на гравии, когда она устремилась по дороге прочь из моей жизни.
Я смотрел ей вслед, навсегда перелистывая последнюю страницу в нашей жизни, как мистер и миссис Уинтерс. В целом, все прошло куда лучше, чем я мог себе представить.
Дала ли она мне ответы на мои вопросы? И да, и нет. Но мне показалось, что я видел ее настоящую впервые в жизни. Может быть, она ощутила то же самое. Очевидно, мы не были такими, какими были, когда нам было по двадцать лет. Мы оба изменились, но мы взрослели порознь. Оборачиваясь назад, я думаю, что хотел создать семью, когда женился на ней. Но сейчас, когда я думаю об этом, в моей голове всплывают Доун и Кэти, словно они и являются моей семьей.
Я посмотрел на конверт, который по-прежнему держал в руках, и вскрыл его, гадая о том, какие новые претензии готовы обрушить на меня адвокаты Шарлотты.
Это было свидетельство о расторжении брака. Это звучало словно диагноз, настолько холодно. Но мне казалось, что я выбрался из эпицентра урагана, и это было связано не столько с нашим браком, сколько, определенно, с его последствиями.
Глядя на документ в своей руке, я чувствовал облегчение и освобождение. Да, это была очередная вещь, в которой я потерпел неудачу в своей жизни, но теперь, по крайней мере, я был свободен.
***
Я ждал два дня, когда Доун позвонит мне, целых два дня, пока меня не осенило, что здесь что-то не так. И я начал подозревать, что знаю, в чем, а вернее в ком, кроется причина.
Шарлотта знала о существовании Доун, а мне даже не пришло в голову, поинтересоваться, откуда у нее такая информация. В конце концов, у нас было всего два, типа, свидания, так откуда, черт возьми, о ней могла узнать моя бывшая супруга?
Но больше меня тревожило, что именно Шарлотта могла ляпнуть Доун, а не то, как она узнала о нас. Если. конечно, существовали «мы», что начинало казаться мне все менее и менее вероятным.
Подливать масло в огонь всегда было любимым занятием Шарлотты. Она что-то сказала Доун?
Когда мое первое сообщение ей, осталось без ответа, искра беспокойства напрочь лишила меня сна.
Поэтому я решил отправить второе сообщение, попросив о встрече, и тогда Доун ответила: «Я не думаю, что это хорошая идея, поэтому я отвечаю тебе отказом. Прошу тебя, не задавай мне больше вопросов. Удачи тебе в будущем».
Прочитав ответ, я выругался вслух. Я понимал, что Шарлотта снова все испортила. Не было смысла даже гадать, зачем она это сделала. Она хотела, чтобы я рвал на себе волосы.
Я написал Доун еще несколько сообщений, но она оставила их без ответа.
Я долго думал о том, чтобы увидеться с ней, попытаться убедить ее передумать... Но был ли в этом смысл? Она четко дала мне понять, что не желает, чтобы я был рядом.
Разочарование сменилось гневом, а гнев — сокрушительным отчаянием. Я думал, что Доун была не такой как все, была особенной. Я явно не должен был больше доверять своей интуиции относительно женщин, она безусловно давала сбои.
Стэн положил свою морду мне на колено и тяжело вздохнул, когда я слегка потрепал его за ушами.
— Остались только ты и я, приятель. Только ты и я.
В этот момент я осознал для себя, что отношения — это просто развлечение, в котором я не нуждаюсь на данный момент. Вместо этого я принял решение сосредоточиться на следующей миссии.
И это убедило меня продолжать жить, а не ставить на своей жизни крест. Неожиданно, но это было так.
А на следующий день по возвращении домой, я обнаружил в почтовом ящике чек от Доун на пятьсот баксов и короткую записку, в которой говорилось, что это компенсация за шины, которые я установил на ее автомобиль.
Я разорвал его на куски и развеял по ветру.
Стэн
Хозяин был опечален, но, по крайней мере, не впал в депрессию, как в прошлый раз.
Все больше дней он проводил в одиночестве. Люди — стайные животные, как и собаки, поэтому меня беспокоил тот факт, что он был одинок. Я ведь не становился моложе. И я не мог быть с ним вечно.
Я скучал по ним... По той женщине и ребенку. Даже когда она вешала мне на шею венок из цветов, она все равно была прелестной малышкой.
Я не знал, что произошло между моим хозяином и его женщиной, но подозревал, что это как-то связано с той гребаной сукой, на которой он был когда-то женат.
Я сожалел о том, что не тяпнул ее за задницу, когда имел такую возможность, но я кайфанул от того, что помочился на ее сумочку.
Глава 11
Возмездие
Алекс
Дел по дому совершенно не осталось. Мне было необходимо найти новое занятие. Я избегал Кливленда с той ночи, пытаясь убедить себя держаться подальше от него, но сопротивляться было все труднее. Я понимал, что не должен возвращаться туда, но так как ничто не могло отвлечь меня, то это становилось просто вопросом времени и не зависело от причин.
Мне нравилось это, и я принимал это в себе, я скучал по подобному хаосу и всплеску адреналина. Это позволяло мне чувствовать себя живым и настоящим, как будто придавало моей жизни смысл. И являлось единственной вещью, которая была еще сильнее, безумнее и отчаяннее меня. Это здорово быть кем-то, кто изгоняет тьму, хотя бы на протяжении одной ночи. Но жизнь сложена из множества моментов обилия ночей. И одна единственная секунда порой способна изменить вашу жизнь навсегда.
Я собирался использовать это время по максимуму.
Жизель не ожидала увидеть меня, но, приметив, улыбнулась, а ее глаза заблестели от предвкушения.
Она стояла под тем же фонарем и в том же «рабочем» прикиде: кожаная юбка, топ с глубоким вырезом и высоченные каблуки. Издалека она могла бы сойти за тридцатилетнюю, но при ближайшем рассмотрении ей уверено можно было дать все шестьдесят, если не больше.
Я держался в тени поодаль, лишь приподняв подбородок в знак приветствия, и улыбнулся, когда она двинулась в мою сторону.
— Какие люди! А я гадала, увижу ли тебе снова, красавчик. Ты здесь, чтобы вновь поделиться со мной твоими с трудом заработанными деньгами?
Я усмехнулся и утвердительно кивнул, протягивая ей пятидесятидолларовую купюру.
— Опять за старое?
Моя улыбка соскользнула с лица, и я почувствовал, как оно напряглось, когда она отправила купюру себе в лифчик.
Затем она уперлась руками в бока и уставилась на меня.
— На этот раз ты будешь осторожнее?
Уголки моих губ слегка дернулись, когда я согласно покачал головой.
— Тебя кто-нибудь ждет дома?
— С-с-стэн.
Ее брови взметнулись вверх.
— Так ты гей?
Я замотал головой и вместо ответа извлек свой телефон, демонстрируя ей фотографию свернувшегося калачиком на своей подстилке спящего Стэна.
Говорят, что иногда фотография может сказать больше тысячи слов. И это работает, когда ты такой немой придурок, как я.
Жизель рассмеялась.
— Поглядите-ка. Да ты прямо святой Рокко.
Я с недопониманием уставился на нее в темноте.
— Что? Я посещала католическую школу. Треть оттуда становятся монахинями, треть — шлюхами, а еще треть — школьными учителями. Словосочетание «утренняя месса» до сих пор вызывает у меня аллергию, и я искренне ненавидела эту школу.
— К-кто?
— Святой Рокко? Ты похож на него, красавчик.
Я улыбнулся в ответ, а она подмигнула.
— Значит, ты снова хочешь устроить небольшой беспорядок и разнос? Несколько нарушенных законов и куча разбитых голов? Так уж случилось, что я в курсе, где ты можешь это получить.
Она извлекла из сумочки сигарету и закурив выпустила дым в воздух.
— Я слышала, что на следующей неделе в пятницу на 55-ой улице будут проходить мероприятия такого рода, как тебя интересует. Забавно, я как раз вспоминала о тебе, и вот ты здесь. Может это судьба?
Она рассмеялась и отрывисто закашляла, вцепившись в мое плечо кроваво-красными ногтями, не в силах остановиться, хрипло смеясь над собственной шуткой.