– Шевели ногами! – неожиданно мне прилетело в бок.
Я покатился в кювет, плечо взорвалось болью. Ткань рубашки быстро намокает. Плечо жутко ноет и по ощущениям интенсивно кровоточит. Огромный жуко—мужик, зулу-берсерк 22 ур, смерил меня презрительным взглядом, прошел мимо. С полированного наплечника его монструозного доспеха ярко светится символ «Х».
– Вот же не было печали! – с трудом задавил языки, что разозленными змеями полезли из-под рубахи.
Чувствую желание этих червей впиться прямиком в лицо этому зулу. Особенно сухой, тот больше всех порывается выпотрошить рогатого.
– Свалили обратно! – прошипел я себе за спину, вызвав недоуменные взгляды толпы.
Собрав волю в кулак, выбрался на тракт. Злой, глянул по сторонам. Зулу и след простыл, а вот гопники у дороги остались. Сейчас опоссумы крепко держат брыкающегося фонарика. Самый долговязый подошел к девушке вплотную, схватил её за амулет. Переросток выудил из-под кожаной куртки свой кругляш, что-то прошипел. Я вижу, как засветились подвески в руках долговязого, между жетонами струится поток непонятного марева. Перекачка длилась считанные секунды, освещая в темноте ночи довольную рожу гопника. Но вот все прекратилась. Девчушку отпустили, небрежно кинув ей на грудь собственный медальон. Надпись над головой фонарика поменялась. Вместо вурк маг 8 ур. стало вурк маг 4 ур. Девушка, всхлипывая и дрожа, побежала за ворота города, затерялась в толпе. К злости на рогатого тут же добавилась обида на несправедливость к девушке. План не отсвечивать и тихо попасть в город отменяется. Я так не могу. Не могу проигнорировать подобное, хоть убейте. И гори все синим пламенем.
– Посмотрим, как ты заберешь уровень у поедателя, – буравя взглядом того самого опоссума, я переместился на другую сторону обочины.
Максимально замедлив шаг, постарался принять потерянный вид. Давайте, ребятки, подходите. Неужто такого как я и проигнорируете? А нет, конечно, нет.
– Эй, калека, иди-ка сюда, – поманили меня пальцем.
Я медленно подошел, остановился. Самому любопытно, что сейчас произойдет.
– Вход платный, две «четверки», – прошипел, лыбясь во всю свою усатую харю, этот енот.
«Четверки»? На ум приходит только ядро четвертого уровня. Больше никаких «четверок» я себе представить не могу.
– У меня нет, – честно ответил долговязому.
За моей спиной уже стоит его подельник.
– Ничего, заплатишь уровнем, – гопник расплылся в улыбке, потянулся к моему амулету.
Пока этот идиот пытался понять, что не так с моим переломанным блинчиком, его дружок мутузил костяной бур на моей руке. А сильная у него хватка, сдавил будь здоров. Я исподлобья глянул поверх голов этих усатых рэкетиров.
Воин ма'шутцу 20 ур. слева и разведчик ма'шутцу 29 ур. передо мной.
– Обана! Да у него тут побрякушки редкие, – удивленно протянул опоссум, попытался тащить на себя кости с моей руки.
Пока один придурок самозабвенно дергал бур, второй озадаченно крутил в руках мой поломанный амулет. Надо помочь, а то народ в толпе уже начинает заинтересованно коситься в нашу сторону.
– Соедини, – бросил я долговязому.
Усатый тут же последовал совету, вздрогнул. Языки на каменном пятиугольнике облизнулись, заплетаясь узлом. Я прям вижу, как в рэкетире сейчас борются осторожность и жадность. Подняв взгляд поверх моей головы, удивленно прочитав, кто я и что я, енот ещё больше забеспокоился. Усатый с подозрением оглядел мою фигуру, отметил намокшую от крови рубаху, отсутствующий глаз, замер в нерешительности. Но мой амулет из рук не выпустил. Вот даже интересно: что в итоге победит жадность или осторожность? Напарник долговязого всё пытается тащить костяные кольца с запястья. Достали, придурки!