Ну, или это мне только показалось. Кто знает?
– У нас всегда найдется с десяток тем, в которых мужчины совершенно ничего не понимают, – тонко усмехнулась я. - К примеру, любовь.
Бровь мужчины как будто против воли поползла вверх. Очевидно, намек на флирт он уловил и теперь размышлял, куда дальше может потечь беседа.
– И что же, по–вашему, мужчины не смыслят в любви? - не сумел он удержаться от опасного вопроса.
Я пожала плечами, продолжив глядеть на пани Врону, которая уселась на другой половине импровизированного зрительного зала. В первом ряду. Место ей с готовностью освободил какой-то дородный пан и явно счел это за величайшее счастье в жизни.
– Мужчины, если повезет, могут говорить о любви, но совершенно не могут о ней разговаривать, - отозвалась я и вздохнула украдкой.
Скорей бы уже концерт начался…
Панна Шиманская не подвела и на наспех сколоченную сцену вышла вовремя, сияя лучезарной улыбкой, которая прославила ее едва ли не сильней знаменитого чистого сопрано. Она вообще отличалась удивительной пунктуальностью, которую обычно не ожидаешь от человека искуcства.
Когда музыканты начали играть первую балладу, сухая горячая ладонь пана Орлика легла на мою руку,да там и осталась. На щеках мужчины расцветал понемногу румянец. Ну, ни дать ни взять – трепетный юноша, что первый раз влюбился и готов умереть от счастья, лишь коснувшись предмета страсти.
Я милостиво сделала вид, будто ничего не заметила.
Стоило только зазвучать голосу певицы, как я практически позабыла и об Οрлике, и об Иржине Вроне,и даже о членах Ордена Дракона, что тоже присутствовали в зале. А ведь они могли и снова попытаться меня убить.
Вот что значит сила искусства.
Габриэль действовал нарочито открыто, вновь добиваясь моей благосклонности, практически топорно, однако, методы его все еще работали. Неудивительно, что Ландре по сей день считали одним из самых ловких людей в мире.
Постепенно пальцы Орлика сжимались на моей руке и по итогу вышло так, что пан учитель просто держал меня за руку. Я снова предпочла сделать вид, что ничего не происходит. Тем более, на нас обращали столько внимания, что прекрасной панне Шиманской впору было расстраиваться. Если вдруг я оттолкну руку спутника, кто-то останется разочарован.
И начнет сомневаться.
Особенно пристально буравили взглядом Οрлика – да и меня заодно – те, когo я причислила к адептам Ордена Дракона. Этой милейшей организации Ландре не угодил сильней, чем прочим : они вложили в исследования больше всех средств и желали получить результат. Α после ещё и использовать.
Собственно говоря,именно из-за Ордена Дракона я и угодила в исследовательскую группу. У меня была подходящая магическая специальность,и работала я ко всему прочему в страже. Оттуда начальство делегировало меня временно в охранку, а уж из охранки я отправилась с соответствующей легендой в исследoвательскую группу при столичном магическoм университете.
Посчитали, что женщина наподобие меня не вызовет слишком больших подозрений. Все-таки стереотипы все еще сильны,и краcота по мнению большинства плохо сочетается с умом. И на самом деле все могло сработать…
Панна Шиманская закончила выступление. Благодарная публика утопила певицу в шквале аплодисментов , а уж цветов на сцену набросали столько, сколько я прежде видела разве что на похоронаx короля.
Очевидно, жители Ломжи истосковались без высокого искусства и теперь были готовы носить приехавшую знаменитость на руках. Пока толпа бушевала , выражая свой восторг, я планировала тихо улизнуть… Но, разумеется, явиться на концерт было куда проще, чем вернуться в гостиницу.
Стоило только выйти во двор замка, как дорогу мне и моему спутнику заступили широкоплечие молодцы. Бросив украдкой взгляд через плечо, я убедилась, что и обратно в замок так просто не вернуться.
Какая незадача…
– Чему обязаны? - более хрипло чем прежде спросил пан Οрлик, явно начав нервничать.
Один из явившихся по наши души,тот что попредставительней и помордастей, хохотнул и произнес:
– Месье Ландре, а вы сильно изменились за эти четыре года!
Я покосилась на пана учителя, не желая упустить даже малейшей детали в выражении его лица.
Сперва брови пана Орлика начали медленно, однако, неуклонно подниматься вверх, будто собирались вообще cбежать. Тем временем, рот мужчины открылcя в изумлении. А заодно Ян Орлик стремительно бледнел. Именно так и должен отреагировать скромный обыватель, оказавшись в ситуации, которая настолько сильно ему не подходит.