Аукционист был прекрасен. Как-то не верилось, что до этого убийств на ярмарках не было. Может, просто о них не становилось известно? Едва медики забрали мертвого книжника, как аукционист передал книгу новому победителю. У аукциона и на этот случай были правила. Если победитель не может внести деньги, победителем назначается тот, кто сделал ставку, вторую по величине. Лафафор все же смог потратить свои деньги.
Где-то минуту мне пришлось потратить на то, чтобы перестать считать Лафофора заказчиком убийства. Слишком много, не думаю, что до следующего покушения у меня есть больше часа.
На этот раз я собрал выживших книжников и майора. Мне нужно было только одно, чтобы трое выживших нашли на схеме выставки стенд, хозяев которого книжники не знали. Мне почему-то казалось, что эти должны знать всех.
Лафофор первый нашел нужный квадратик. На периферии выставки. Сразу — даже внимания не обратить.
— Майор, если вы задержите людей на этом стенде, — я старался говорить как можно спокойнее, — то у вас есть шансы, что сегодня убийств больше не будет. Я очень на это надеюсь.
Майор не спрашивал, ждал продолжения. Объяснять слишком долго и бесполезно. А времени совсем чуть-чуть. Усилим давление:
— Сделайте это, а то ведь потом спросят и придется доложить.
Майору не хотелось, чтобы с него спрашивали.
* * *Их оставалось трое, прошло два часа, а книжники все еще были живы. Пусть на каждого из них и заготовлен свой номер, выведенный на красном листе пластика. В офисе майора было комфортно, конечно, не так как в ложах аукционного зала, и напитки проще, и посуда одноразовая…
— Вы можете нам объяснить, что происходит? Два часа все спокойно, но хотелось бы понять…
Это хорошо, что майор маленького роста, он почти не мешал, нарезая круги по офису, было достаточно просто смотреть немного вверх. Я мог его понять, у него в изоляторе сидели семь туристов — обитатели подозрительного стенда, и, кроме того, что убийства прекратились, против них не было ничего.
— Я попробую. Господин Лафофор дал мне подсказку, и если бы я был чуть умнее, одной смерти можно было избежать. Номера. И я, и все мы почему-то посчитали, что это номера жертв. Но господин Лафофор полагает, и я думаю, справедливо, что сам он должен быть если уж не первым номером, то хотя бы вторым. То есть цифры — не имели смысла с точки зрения рейтинга целей, мы достаточно долго их анализировали, эти цифры в принципе не имеют никакого отношения к жертвам.
Дело в том, что мы все время забывали, где мы. Мессе — ярмарочный остров, Павильон — место, где люди встречаются, где проводят семинары, мастер-классы, конкурсы.
Эти убийства — они ведь, скажем так, не самые обычные. Каждое — напоказ.
Более того, если это слово здесь применимо — это тематические убийства. Один раздавлен огромным томом, второй отравлен контактным ядом, нанесенным на страницы книги, третий удавлен переплетной нитью, четвертого убил практически сказочный персонаж, которому эта книга и была посвящена. Все можно было бы сделать проще и эффективней.
Это конкурсные убийства. Совершенные на территории хорошо охраняемой, заведомо трудноисполнимые, убийства, которые ждут своей оценки, быть может, награды. Скорее всего, номера не имеют никакого отношения к жертвам, это номера выступлений участников конкурса киллеров.
Это красиво — провести выставку на выставке. Я надеюсь, организаторы были не в курсе. В одном павильоне в одни сроки проводятся две ярмарки — киллеров и книжников. И все хорошо, только совершенно не облегчает задачу — спасти намеченные цели. Любой турист, прилетевший на Мессе, может быть одним из участников конкурса киллеров.
Когда проходил аукцион, я сидел в комнате оператора голографики. Я смотрел не на сцену, а в зрительный зал. Я видел десятки людей, которые ждали не результата аукциона, а исхода конкурса киллеров. Я думаю, что люди, которые были зрителями на каждом из убийств, имеют нелучшее досье, и полиция Мессе должна ими заняться. Но этого мало.
Я понадеялся на то, что, если уж все так серьезно, у любого конкурса должны быть не только зрители, но и жюри, оргкомитет, причем со всеми степенями комфорта. На огромной ярмарке они просто не могли не иметь своего стенда.
Книжники — это каста. Здесь практически каждый знает каждого. На огромной выставке нашелся только один стенд, принадлежащий фирме, название которой не говорило ничего уцелевшим.