Улица подворачивалась, изгибалась, лишь бы попасть в неровный ритм её туфелек. Ветер дул, быть может, только для звука, быть может, только для того, чтобы деревья пригнулись и снова выпрямились, почти не касаясь её…
Кафе, мимо которого ходила сотни раз и ни разу не зашла, потому что не так и дорого, но все же дорого… Искрящаяся витрина мягко приблизилась, ткнулась открытыми дверями, как ласковый дворовый щенок. Кристина не удержалась. Нырнула в тепло, пропитанное запахом кофе и сигарет. Пристроилась у маленького столика, даже не для двоих — место только для чашки, пепельницы и руки, меню развернуть только на коленях, с опаской, чтобы ничего не задеть…
— Я не помешаю.
Он не спрашивал. В почти пустом кафе он выбрал место у её столика. Тонкие пальцы, маникюр, тонкие губы, волосы уложены мастером, глаза прикрыты веками, взгляд только вскользь. Тонкий темно-синий свитер под горло, джинсы, кроссовки и тяжелые часы — олигарх в отпуске — оторвался от охраны, пытается слиться с народом, решил познакомиться с девушкой.
— Уже мешаете.
Подсознательно повернула руку — кольцом на безымянном пальце вперед, внимательно, без спешки рассмотрела незнакомца — результат впечатлил.
— Вы меня с кем-то перепутали?
— Что вы! Вы назначили встречу, и я пришел.
— Я не назначала…
— Назначали. Вы просто не написали место и время, но встреча была назначена.
Ноги противно дрожали, Кристина боялась, что дрожь эта передается через пол, и мужчина с тонкими губами её слышит, о ней знает. Сердце отвердело и только изредка разламывало корку, чтобы пропустить через себя очередной сгусток крови.
— Кристина, вы угадали одну фамилию из трех. Чего вы хотите?
— Всего одну?
— Это больше, чем мне бы хотелось.
— Вам, это кому?
— Зовите меня Мишей.
— Это имя вам не подходит.
— Можно Майкл.
— Так лучше. Но кто вы?
— Я тот, кто готов вас выслушать, вам же этого хотелось? Вы приложили усилия, вам повезло, пользуйтесь.
Майкл был высок, крепок, светлокож, и пользоваться им можно было по-разному. Только все было слишком быстро. И не так. Всего лишь кофе. Всего лишь кафе. Официант пройдет мимо в такт музыке из маленьких серебристых колонок, подвешенных по углам кафе.
— Что правда?
— Почти всё.
— Бессмертие?
— Да.
— Кровь?
— Это просто традиция.
— Полет, летучие мыши, туман?
— Если избранный хочет именно этого, то да.
— Избранные, вы так себя называете… — Кристина прищурилась, захотелось выплеснуть кофе, чтобы появилось в нем что-то, что не даст поверить в то, что он действительно избранный. — Чеснок, солнце, осина, крест, святая вода?
— Нет. Ну разве что чеснок… Не люблю, слишком развиты вкусовые рецепторы, для нас это слишком остро, но если быстро запить чем-нибудь кисломолочным, то ничего страшного. Некоторые не любят солнца, слишком нежная кожа. Спрашивайте, — Майкл сидел чуть дальше от столика, чем обычно, просто потому, что сидеть ближе не позволяли его длинные ноги, сидел, откинувшись на мягкую, широкую спинку кресла, — расслабленный мачо, так это должно было выглядеть. Только Кристина видела другое — усталость и печаль.
— Гробы?
— Склепы. Раньше это было довольно практично. Вы не задаете свой главный вопрос, смелее.
— Я так предсказуема?
— Все так предсказуемы. Даже мы. Непредсказуем только Он. Удивите меня, вдруг я неправ…
— Что я должна сделать? Вы меня укусите?
— Что? Я не сказал, а вы не спросили. Нет никаких клыков, это фольклор. Никто никого не кусает, есть некоторая разница между избранным и бешеным псом.
— Вы сделаете меня одной из вас? Мне все равно как.
— Зачем?
— Это странно. Зачем не быть такой — вот что вы должны были спросить, как можно быть не такими? Из-за души? Из-за веры?
— Нет. Из-за аксолотля.
— Из-за ящерицы?
— Из-за неё.
Майкл поднялся, запахнул полы плаща, которого мгновение назад на нем не было, поклонился, так, что не в насмешку, с высоты своего роста не наклонился, изогнулся-дотянулся до Кристины, чтобы прошептать:
— Через неделю, если не передумаете, будьте здесь. Почитайте про аксолотля. Вы должны понять.
Кристина вернулась домой через час. Добиралась в тяжело нагруженном вагоне вещью, доставляемой в пункт назначения. Только немного помочь ногами, чтобы вынесло побыстрее — вверх и вперед. Добралась до подъезда, кажется, впервые долго рассматривала дом. Дом не изменился, не подал знак. Таким он будет и когда она уйдет.