Не сказал ни слова. В некоторые вещи не хочется верить до последнего. Он решил лично поговорить с постояльцем.
— Простите…
— Прощаю, — худшее, что могло случиться с Иваном сейчас, — это назойливый собеседник, и это худшее начинало происходить.
— Все же выслушайте меня…
Иван пытался понять, кто перед ним. Что радовало — не случайный незнакомый, заскучавший в маленьком отеле. От таких избавиться труднее всего. Менеджер, быть может, директор отеля. Вероятно, не хозяин. Высокооплачиваемый слуга на работе — служебная улыбка, служебный наклон головы, глаза… Ну да — в них нет и капли от слуги, хотя это и понятно, скорее, взгляд хищника. У директора было все, чтобы не спугнуть дичь. Очки. Борода. Лысина. Объемный живот. Небольшой рост. Пять главных признаков мужской беззащитности. Если бы не глаза… И слишком дорогой, хорошо сидящий костюм. Руку директор положил на спинку кресла, и, хотя от руки до головы Ивана, несмотря на его рост, оставалось еще сантиметров тридцать, было неприятно.
— Вы директор?
— Да. Артем Юрьевич, с вашего позволения…
— Иван Комов. Вы всех приезжающих встречаете?
— Что вы! Но я узнал, что вы собираетесь поселиться на втором этаже. Я просто обязан вас предупредить…
— Что-то не так?
— Сейчас не сезон. Раз вы так упорны, вы должны знать, что это не просто отель и не просто второй этаж. Поверьте, это действительно опасно.
— Ну да. Всю ночь скрипят половицы, а из коридора слышен звон цепей…
— Я тоже читал этот блог. Иван, вы же не один из этих мальчиков, которые чаще открывают свой ноутбук, чем двери собственной квартиры. Пишут те, кто остались, так сказать, целыми и невредимыми. И в сезон таких немало, но сейчас совсем другое время.
Иван, почти не слушая и даже смотря в другую сторону, заметил кое-что еще. Степень ухоженности. Руки. Директору маленького отеля придется тратить всю зарплату для того, чтобы иметь такие руки. Дело не в маникюре. Годы ухода. Или кое-что худшее. Иван наконец-то повернулся к директору:
— Давайте сделаем вид, что я просто хочу выспаться, а вы поверите на слово, что я очень вспыльчивый человек, особенно когда хочу отдохнуть, и кто-то мне изо всех сил мешает.
— Конечно. — Директор убрал руку и даже сделал полшага назад, словно извиняясь за назойливость. — Простите меня. В конце концов, вы можете просто не открывать, ведь «Враг не войдет в дом, если хозяин не откроет дверь».
— Забавно. Чей-то афоризм?
— Я думаю, вы знаете, что это скорее правило. И оно всегда работает. Так или иначе.
— Всегда-всегда?
— Иначе я бы не назвал это правилом.
— Я подумаю над вашими словами. Что-нибудь еще?
— Вы не передумали?
— Артем Юрьевич, вы-то мне дверь открываете? Или гоните прочь?
— Открываю, это гостиница, она для этого предназначена.
— Все, что мне нужно, — это отдохнуть и набраться сил… Вы провожаете тоже каждого?
— Если удается.
— Тогда до встречи, господин директор.
Барышня из регистратуры ждала вердикта директора.
— Проверяющий?
— Даже если так.
* * *Иван встал, чтобы дойти до лестницы, ему понадобилось три шага. Чтобы стать невидимым для директора, преодолев первый марш ступенек, — еще три. Для своего роста он двигался на редкость собранно. Издалека он не выглядел высоким, казалось — строители гостиницы напутали с масштабом.
Когда у тебя такой рост — нужна большая машина. «Шевроле тахо» хорош как раз тем, что огромен, но Иван слишком много времени за последние месяцы провел за рулем. Проспал на откинутом сиденье. Кости ныли, и казалось, если ноги согнуты, то уже не разогнуть — сустав застопорится и не пустит. Он боялся, что уже не выпрямится. И надо бы просто лечь на эту огромную, как раз для гостя, кровать, в линию — натянуться, чтобы привыкнуть к несогнутости… Чуть позже.
Зайдя в номер, Иван аккуратно прикрыл дверь, так, чтобы не открылась нараспашку, и в то же время было совершенно ясно — не заперто. Наконец-то снял с плеча ремень от портфеля. Без привычной тяжести плечо слегка заныло. Такому портфелю может быть сто лет, не портфель — сумка на ремне из кожи, которая теряет со временем лоск, но остается сама собой, и её возраст уже не прочесть. Иван с ней не расставался. Он вообще привязывался к вещам. Покупал себе джинсы одного размера, одной марки в одном и том же магазине уже много лет. Иногда магазины закрывались, и тогда он искал замену. В последний раз на всякий случай купил себе сразу десяток брюк. Теперь на пару лет он спокоен. С вещами все проще и надежнее. Друзья легко терялись, стремительно превращаясь в кого-то другого. Иван трудно терпел людей, зная о будущем предательстве каждого. Вещи Ивану были верны.