Окончательно еще не известно, каков процесс происхождения планетных систем. Быть может, и не все звезды обзаводятся планетами. Было бы, однако, совершенно невероятно, чтобы при существовании великого множества звезд, абсолютно сходных с Солнцем и похожих на него, ни одна из них не имела планет. Скорее можно думать, что планетами обладает большинство звезд.
Прогрессивные умы человечества всегда высказывали мысль, что пристанищем для жизни во всей Вселенной не может быть лишь один наш земной шар. За учение о множественности обитаемых миров и за другие «ереси» был сожжен на костре Джордано Бруно. Мракобесие католической церкви не мирилось с такой идеей. Вспомним и то, сколько труда пришлось приложить М. В. Ломоносову, чтобы добиться напечатания второго издания книги «Разговоры о множественности обитаемых миров», запрещенной Синодом православной церкви.
На основе философии диалектического материализма мы можем утверждать, что в бесконечной Вселенной есть бесконечное же множество обитаемых миров и что жизнь неизбежно должна возникать везде, где для нее складываются необходимые и благоприятные условия.
На примере Солнечной системы видно (это подтверждается также и теоретически), что, конечно, далеко не все планеты пригодны для возникновения и развития на них жизни, тем более разумной. К этому вопросу мы еще вернемся в очерке «Возможна ли связь с цивилизациями других планет».
Глава 2. Планеты крошки
Охотники за планетами
Природа не терпит пустоты - утверждали многие в древности, хотя и затруднялись как следует объяснить, «с чего это они взяли». Этим утверждением «объясняли», почему жидкость поднимается в барометре вверх внутри высокой стеклянной трубки, из которой выкачан воздух. Вероятно, сходное с этим представление о нетерпимости пустоты заставляло ученых в конце XVIII века разыскивать планету в той «бреши», которая как бы зияла между орбитами Марса и Юпитера.
Даниэль Тициус в 1772 г. выпустил в Бонне книгу «Созерцание природы», в которой обратил внимание на правильное возрастание расстояний планет от Солнца и на пробел между Марсом и Юпитером. Мысль эта была подхвачена Воде, который заявил, что вакантное место в Солнечной системе занято планетой, которую он, можно сказать, просто придумал. (Надо отметить, что расстояния открытых впоследствии планет Нептун и Плутон не улеглись в закономерность, подмеченную Тициусом, так что в действительности эта закономерность сложнее. Эта закономерность производила большое впечатление на современников и в наше время может быть объяснена теоретически.) Такие предположения тогда еще не имели, конечно, ничего общего с научным предвидением, основанным на законах природы. Это было нечто более близкое к мистическим воззрениям пифагорейцев на «священные» числа и фигуры.
Астроном Цах так размечтался о существовании планеты между Марсом и Юпитером, что пятнадцать лет пытался организовать ее поиски, хотя, как мы видим, мысль о существовании планеты в этом месте была основана на непонятной закономерности в некоторых числах. В сентябре 1800 г. Цаху удалось сговориться с пятью астрономами, собравшимися на своего рода конференцию. Они образовали, как шутил Цах, «отряд небесной полиции», имевшей целью «выследить и поймать беглого подданного Солнца». Для этих поисков небо вдоль зодиакальных созвездий, по которым движутся все планеты, было разделено на участки, и каждому наблюдателю был выделен свой участок неба, а один, оставшийся свободным, решили предложить итальянскому астроному Пиацци. Едва об этом они собрались его известить и едва лишь они начали свою кропотливую и обещавшую быть долгой, если не безнадежной, работу, как получили известие, что беглянка уже поймана и не в результате долгих поисков, а совершенно случайно.
В первую ночь XIX столетия (1 января 1801 г.) Пиацци в Палермо трудолюбиво производил свои систематические измерения координат звезд для составления каталога звездных положений. В следующую ночь, производя для проверки повторные наблюдения, Пиацци заметил, что одна из наблюдавшихся им слабых звездочек (7-й величины) имеет не те координаты, которые он отметил для нее накануне. На третью ночь обнаружилось, что тут нет никакой ошибки, а что эта звездочка медленно движется. Пиацци решил, что он открыл новую комету. Правда, кометы, как знал Пиацци, - это «косматые светила», что и означает само их название на греческом языке; это - туманного вида светила, иногда имеющие туманный же хвост. «Может быть, это необычайная комета, - решил Пиацци, - каких еще не бывало».