Эти странные сезонные и иногда быстрые изменения окраски, связанные с выпадением снега и зеленением трав и лесов весною, ставили бы нас в тупик, если бы мы были постоЬнными жителями Гермеса или Луны. Ведь на этих светилах не известны снег и облака, а на Луне не известна и смена времен года, и, не имея опыта со сменой времен года, мы могли бы лишь теоретически догадываться о тех последствиях, какие для планеты, имеющей атмосферу, должен оказывать наклон оси вращения к плоскости ее орбиты.
Много и долго можно было бы вести дискуссии, строя предположения о том, почему иногда белеют местности на Земле, а догадавшись, спорить о глубине снежного покрова на Земле и о том, может ли жизнь под таким снежным покровом дождаться весны и тепла; может ли быть на Земле органическая жизнь, не являются ли даже сезонные изменения окраски материков признаком не растительной жизни, а признаком сезонных химических реакций почвы под действием изменяющегося солнечного освещения.
Да, ... не имеющему аналогичного опыта ученому, живущему на другой планете, трудно было бы представить себе правильно условия жизни на Земле и их различие в зависимости от климатических поясов...
При наблюдении простым глазом из мирового пространства издалека Земля должна выглядеть, как звездочка зеленоватого цвета - это установлено изучением света Земли, отраженного Луной. Отражая свет Солнца на Луну, Земля делает видимой и ту часть поверхности нашего спутника, которая не освещена Солнцем и как бы вложена в яркий лунный серп. Этот так называемый пепельный свет на неосвещенной Солнцем части Луны заметен тем лучше, чем уже ее светлый серп. Нетрудно установить, что на небе Гермеса при наибольшем его сближении с Землей она светит там раз в 15 ярче, чем Луна на небе Земли в полнолуние. На лунном небе полная Земля светит в 80 раз ярче, чем полная Луна на земном небе. Видимая с Венеры, она сверкает там в пору своей наилучшей видимости в шесть раз ярче, чем Венера на нашем небе, а на небе Марса блеск Земли равен видимому нами блеску Юпитера. Зато с Плутона Земля представилась бы такой слабой звездочкой, снующей все время вблизи Солнца, что в его лучах эту крошку-непоседу трудно было бы даже и обнаружить. Еще труднее, почти невозможно, было бы установить существование Земли с ближайшей к нам звезды, даже если бы мы располагали там наиболее мощным из телескопов, построенных на Земле (В более сильные телескопы, которые будут строиться людьми, это, конечно, станет возможным)).
Но вернемся к Гермесу и еще раз посмотрим с него в телескоп на Землю. Мы заметим еще, что подробности строения поверхности заметны лишь в середине ее диска.
На краях детали поверхности Земли видны смутно под накладывающейся на них голубовато-белесой пеленой, создаваемой рассеянием солнечного света в земной атмосфере. Причиной этого является опять-таки воздушный океан, набрасывающий на рассматриваемую поверхность как бы вуаль, голубоватую дымку, смягчающую резкость очертаний. Вспомните, как бледнеют различия цветов и как голубеют все оттенки, когда мы рассматриваем сквозь толстый слой воздуха далекие горы в Крыму, на Урале или на Кавказе, или смотрим на пейзаж с самолета, находящегося на значительной высоте. Кстати сказать, при наблюдении с Гермеса подобные горные цепи обнаруживали бы иногда себя, отбрасывая длинные тени, но благодаря атмосфере эти тени не были бы так резки и темны, как тени гор на Луне.
Одна из наиболее заметных в телескоп подробностей на Земле - сверкающие белые пятна на ее полюсах. По мере того как на одном полюсе такое белое пятно уменьшается (тает), другое растет в размерах и к нему постепенно примыкают по направлению к экватору все большие и большие белеющие пространства (леса и поля, покрывающиеся снегом). Экваториальная и тропические области не белеют так никогда, но первая из них очень подолгу бывает окутана пеленой облаков, низвергающей тропические ливни. Еще ярче снегов сверкает на Земле отражение Солнца от поверхности океанов.