Лиля бросила взгляд на старую бумагу, выцветшие чернила, и глаза ее зажглись стальным блеском.
– Допустим. Но всякий труд должен быть оплачен, не правда ли? – подмигнула она Надежде.
– Лилечка, ты меня удивляешь! – изумленно воскликнула Надежда Николаевна. – Неужели ты возьмешь плату со старой знакомой за такой необременительный труд?
– Не деньгами, конечно, не деньгами! – Лиля плотоядно усмехнулась. – Вы ведь знаете, что я – журналист, а значит, для меня дороже всего информация! Я переведу этот текст, если вы расскажете, почему вас заинтересовало убийство в театральной библиотеке.
– Лилька, ты подслушивала? – возмутилась Надежда.
– Ага, – безмятежно призналась Путова. – Вы же знаете, у меня уши как локаторы. Это профессиональное. Так что, Илья, имейте в виду на будущее.
Однако тот вдруг засобирался, сказав, что у него куча дел.
– Куда же вы? Посидите еще, поговорим… – протянула Лиля.
– На работе проблемы, там… – начал было Илья, но Надежда ткнула его кулаком в бок: молчи, мол, и так эта Лилька вон уже сколько знает. Он заткнулся на полуслове и ушел, оставив записку.
– Жаль, – притворно огорчилась Лиля, – такой симпатичный…
– Отстань от парня, он недавно женился, – предупредила Надежда, когда Илья скрылся из виду.
– Ну и почему вас так интересует убийство в библиотеке театра? – алчно спросила Лиля, внимательно разглядывая старый лист, и вдруг воскликнула: – Постойте! Что-то мне подсказывает, что эта бумажка оттуда и взялась, так?
– Так… – вздохнула Надежда. – Только я там не была. И Илья тоже.
– А кто был?
– Один человек, только имя не скажу. Он в больнице, не хватало еще, чтобы ваша братия к нему заявилась.
– Ну, Надежда Николаевна, вы очень плохо обо мне думаете… – притворно обиделась Лиля.
– Да ладно, лучше скажи, что там в библиотеке…
– Ну что? Задушили старушку библиотекаршу, полиция только руками разводит – кому она понадобилась? Там книг ценных полно, так ничего не взяли. И никто ничего не видел.
– Неужели туда так просто пройти?
– Да нет, но охрана – только один пожилой дядечка, артист бывший, да тетка в гардеробе, вот и все. Их отвлечь – плевое дело.
Надежда вспомнила рассказ Ильи про то, как возле больницы на него напали двое. Судя по всему, профессионалы, такие куда угодно незаметно пройти могут. Надо же, а та женщина с противным лисьим личиком показалась ей в первую встречу просто ненормальной…
– Так я жду объяснений! – напомнила Лиля.
– Слушай, нет у меня пока никаких объяснений! – взмолилась Надежда. – Но обещаю, как только разберусь в этом деле, ты будешь первым человеком, которому я обо всем расскажу.
– Ладно, так и быть, ловлю вас на слове… Будете записывать?
– Обязательно! – Надежда достала ручку, взяла из коробки бумажную салфетку и приготовилась.
Лиля склонилась над листком.
– Красивый почерк, но довольно трудный. Видно, что текст написан очень давно. Возможно, в восемнадцатом веке…
Она искоса взглянула на собеседницу – вдруг та что-нибудь расскажет, но Надежда промолчала.
Лиля начала медленно переводить:
– «Дорогая Нарине, единственная радость моей жизни, свет моих очей! Представь, каким сокрушительным ударом было для меня, когда твой жестокий отец сообщил, что выдает тебя замуж за того старого виноторговца! – Лиля перевела дыхание, несколько раз моргнула, чтобы дать отдых глазам, и продолжила: – Словно этого было недостаточно, твой отец поручил мне изготовить для тебя серьги в качестве свадебного подарка. Я хотел было отказаться, но потом подумал, что таким образом смогу сделать и от себя подарок, с которым передам тебе малую толику любви, таящейся в моем сердце…»
– Какие страсти! – вздохнула Надежда. – Прямо латиноамериканский сериал!
– Пишите дальше! – усмехнулась Лиля. – Комментировать будете потом! – И она продолжила переводить: – «Когда же твой батюшка передал мне камни, из которых я должен был сделать серьги, я пришел в восхищение от их красоты и понял, что камни эти далеко не простые. На первый взгляд казалось, что в них имеется дефект, однако я, изучив их при ярком свете и сильном увеличении, понял: то, что я принял за дефект, на самом деле надпись, сделанная внутри камней каким-то чудодеем. Надпись сию можно прочитать, только если соединить оба камня. Сделана она на неизвестном мне языке, может быть, на языке эльфов или других неведомых созданий, и смысл ее загадочен. Я взял на себя смелость показать эти камни старшине нашего ювелирного цеха, господину советнику Гольденвассеру, и господин советник заверил меня, что сии камни имеют долгую и удивительную историю. Они называются «Очи наяды», и в разное время принадлежали весьма знатным особам, в том числе и королевской крови. Что же до надписи, начертанной внутри камней, – никто не сумел ее прочитать, ибо никто не знал того языка, на котором она сделана…»