Тут на сцену вышел новый герой, а точнее героиня – Черная Смерть, чума, пришедшая в Европу с Востока. Аббат вскоре умер, и злополучные бриллианты несколько лет лежали в монастырской сокровищнице. За это время почти все монахи и послушники умерли от чумы. Наконец новый настоятель нашел камни и продал их очередному ломбардскому купцу.
Камни совершили полный цикл и на какое-то время «успокоились» – должно быть, настоятель монастыря по чистой случайности продал их дешевле, чем они были куплены.
Надежда пропустила часть текста, поскольку ей надоело следить за бесконечной сменой владельцев камней, и перешла к концу книги.
Темное Средневековье прошло, в Европе наступила эпоха Просвещения. К этому времени бриллианты, получившие название «Очи наяды», оказались в руках богатого греческого купца. Тот как раз собирался выдавать свою дочь замуж за богатого виноторговца, а бриллианты решил преподнести в качестве приданого. Но прежде он поручил молодому ювелиру сделать из них серьги.
– Ага, что-то знакомое! – оживилась Надежда, но в эту минуту услышала звуки, которые повергли ее в ужас. А именно скрежет кошачьих когтей из-за дивана.
Кожаный диван цвета молочного шоколада, а также два кресла остались в квартире от сына Сан Саныча. Сын с семьей уехал на работу в Канаду, и невестка, с подозрением поглядывая на кота, завещала Надежде беречь мебель как зеницу ока. Надежда Николаевна, прижимая руки к сердцу, клялась, что будет надзирать за котом и даже в гостиную его не пустит.
Ага, попробуй его не пусти… Как пролезет в комнату, так прямо к дивану и бежит, выпустив когти. Не кот, а сплошное наказание! И хоть с невесткой у Надежды были очень хорошие отношения, разодранный диван она ни за что бы ей не простила.
– Бейсик! – заорала Надежда, вскочив так резко, что стул опрокинулся. – Ты что там делаешь, скотина?
Бейсик тонко разбирался в оттенках голоса хозяйки и тут же сообразил, что сложенной газетой или домашней тапочкой не отделается. Надежда отлупит его мокрым полотенцем и запрет на лоджии до вечера. А что там делать-то? Холодно, и цветы она уже в комнаты внесла.
Кот с сожалением убрал когти и вылез из-за дивана с самой невинной мордой.
– Ты опять драл диван? – грозно спросила Надежда.
«Кто – я?» – Бейсик уставился на потолок, только что лапы на груди не сложил. Прямо не кот, а ангел небесный.
– Смотри у меня!
Кот вспомнил, что хозяин невестку отчего-то тоже побаивается, и решил не рисковать. Усевшись на ковре, он принялся умываться, а Надежда снова углубилась в авантюрный роман.
Как выяснилось, ювелир, которому поручили изготовить серьги, был влюблен в молодую прекрасную гречанку, более того – их чувство было взаимным. Но девушка не могла противиться воле тирана-отца и была вынуждена выйти за старого и жестокого виноторговца.
Ювелир изготовил для нее серьги, вложив в них всю свою любовь, но уже после того, как отдал серьги заказчику, от некой старой цыганки (которая в действительности была гречанкой, жрицей бога Посейдона) узнал о тяготеющем над камнями проклятии. Тогда ювелир послал возлюбленной письмо с предупреждением о роковой силе камней, но оно запоздало, девушка умерла от чахотки, и ювелиру оставалось только рыдать на ее могиле…
Дочитав до конца, Надежда задумалась. Эта история показалась бы ей надуманной и годной лишь для бульварного романа или оперного либретто, если бы она своими глазами не видела драгоценный камень, если бы не читала письмо нюрнбергского ювелира.
Наверняка Гастон Мишле каким-то образом узнал об истории, случившейся в Нюрнберге в восемнадцатом веке, и описал ее, превратив армянина-отца в грека, в остальном же аккуратно следуя за реальными событиями. Точно так же, чтобы придать своему повествованию законченную литературную форму, писатель начал историю камней в Древней Греции.
Надежда Николаевна вспомнила таинственные буквы, написанные внутри камня. Левон Тигранович не сомневался, что это буквы древнего армянского алфавита, но прочесть надпись не смог, поскольку в камне были начертаны только отдельные буквы.
Если верить Гастону Мишле, проклятие Посейдона было записано в обоих камнях, и чтобы прочесть его, нужно совместить обе части надписи. Но тут снова возникал вопрос: где второй роковой камень?
В восемнадцатом веке бриллианты были еще вместе, оба попали в руки ювелира, и из них он изготовил серьги для своей возлюбленной. Куда же девалась вторая серьга?