– Но почему вы здесь? Почему не остались в театре? Многие бывшие певцы работают там хотя бы капельдинерами. Ведь театр – это храм искусства! Его так трудно покинуть!
Надежда не знала, для чего говорит все это. Казалось бы, какое ей дело? И мало ли какие обстоятельства могут быть у человека? Хотя… глаза чуть заплыли, прожилки на носу, белки глаз желтоватые… Зашибает бывший бас, ох зашибает.
– Вы не понимаете почему? Сначала я так и поступил – пошел работать капельдинером, но вы только представьте – каждый вечер какая-нибудь пожилая любительница оперы непременно подходила и начинала ахать: «Неужели это вы! Что с вами случилось? Может ли такое быть! Лев Зайончковский – и работает капельдинером?! Какое падение!» Жалость унижает, знаете ли.
– Да, пожалуй… – вздохнула Надежда, опуская в карман дворницкого фартука денежную купюру, которую бывший бас принял весьма благосклонно. – Что ж, не буду унижать вас жалостью. Значит, вы говорите, что на месте мастерской «Реноме» теперь этот балаганчик… то есть ресторанчик?
– Совершенно верно! – и дворник продолжил подметать двор, негромко напевая себе под нос: – Погибает в общем мненье, пораженный клеветой…
Надежда вошла в ресторан и огляделась: помещение оказалось небольшим, простые кирпичные стены были сплошь увешаны старыми черно-белыми фотографиями советских артистов и эстрадных певцов. Она узнала Любовь Орлову, Лидию Русланову и Клавдию Шульженко.
Девушка-метрдотель проводила Надежду Николаевну к свободному столику (кстати, все столики были переделаны из старых швейных машинок «Зингер»), оставила меню и ушла.
Надежда присела, рассматривая фотографии на стене: Янина Жеймо в фильме «Золушка», Людмила Гурченко в «Карнавальной ночи», еще какие-то малознакомые актрисы советского кино. Внезапно ее внимание привлекла одна фотография. Лицо актрисы на ней показалось смутно знакомым – наверняка Надежда видела ее в каком-то фильме, но явно не в главной роли.
Что несомненно узнала Надежда Николаевна, так это пальто, в котором актриса была на снимке. Пышный шалевый воротник из черно-бурой лисы, стильный покрой, выгодно облегающий фигуру женщины… То самое пальто, которое Надежда видела на таинственном бомже и которое позднее на ее глазах выкинули в мусорный контейнер, только новое и красивое. И пуговицы – те самые, из резной кости…
Тем временем к ее столику подошла официантка.
– Вы уже готовы сделать заказ?
– Ох нет, мне нужно еще несколько минут! Загляделась, понимаете, на фотографии.
– Да, фотографии у нас стильные.
– Кстати, – протянула Надежда, – никак не могу вспомнить вот эту актрису, в пальто… ну, вы-то ее, конечно, не помните…
– Это Ариадна Лазоревская, – не задумываясь, ответила девушка.
– Надо же! Не думала, что вы знаете советских актрис.
– Все очень просто…
Официантка сняла фотографию со стены и показала Надежде обратную сторону, на которой ровным почерком первой ученицы было написано: «От Ариадны Лазоревской – с любовью».
– Меня о ней часто спрашивают, вот я и запомнила, – заметила официантка. – А вот уж где она играла, не знаю.
– Все равно спасибо, вы мне очень помогли.
– Так что насчет заказа?
– Да, насчет заказа… Принесите мне кофе.
– Какой?
Надежда хотела заказать капучино с пышной шапкой сливок, украшенной шоколадным сердечком, но вспомнила утренний поединок с весами и грустно проговорила:
– Нет, лучше чай, обычный черный, без сахара…
– А что насчет десерта? Чай без сахара пить невкусно.
– Ваша правда, – вздохнула Надежда. – Есть у вас что-нибудь низкокалорийное?
– Ну да, испанский пирог из чернослива.
– Ладно, вот его и принесите.
Девушка ушла, а Надежда достала телефон и набрала номер Лили Путовой.
– Лилечка, ты ведь все знаешь, а чего не знаешь – можешь найти.
– Ну, допустим, – настороженно ответила Лиля.
– Узнай все, что можно, об актрисе Ариадне Лазоревской!
– А почему она вас заинтересовала?
– Да так просто… – заюлила Надежда. – Чистое любопытство.
– Ох, Надежда Николаевна, снова обманываете!
– Когда это я тебя обманывала? – обиделась Надежда.
«Да всегда, – подумала Лиля. – Скрытная тетка, по своей воле никогда ничего не расскажет. Шифруется, как Штирлиц на задании, говорит, что мужа боится… Хоть бы получше причину придумала…»
Сама Лиля замужем никогда не была и не торопилась, так что сложные отношения Надежды с мужем были ей непонятны. Вслух же Лиля спросила другое: