Пока муж мыл руки и гладил кота, Надежда развила бешеную деятельность: запихнула в микроволновку куриные отбивные, а на сковородку бросила полпакета мороженой картошки, открыла банку маминых консервированных огурцов, а к картошке приготовила соус из сметаны, тертой брынзы, чеснока и пучка укропа, который чудом оказался в холодильнике. При этом дала себе страшную клятву завтра же набить холодильник под завязку и готовить мужу вкусные калорийные блюда, причем каждый день разные.
К тому моменту, когда муж явился на кухню с котом на руках, она успела еще причесаться и нацепить на лицо безмятежную улыбку.
За ужином Надежда Николаевна непрерывно стрекотала о коте, о просмотренных кинофильмах, о подруге Алке, которая совершенно замучилась в своей школе, вставила между прочим пару слов и о своей квартире, которую сдала на полгода сыну бывшей коллеги. Сан Саныч Ирку не знал, она уволилась раньше, чем он пришел в институт, но слышал о ней от общих знакомых, так что даже рассеянно кивал, пока Надежда живописала всю историю женитьбы Ильи. В общем, до того заморочила мужу голову своей трескотней, что он так и не успел спросить, чем же она занималась весь день, что даже ужина толком не приготовила.
К чаю открыли коробку шоколадных конфет, после чего муж удалился в кабинет. Бейсик последовал за ним и при этом в прихожей очень выразительно посмотрел на пуфик. Надежда не менее выразительно показала ему мухобойку, которой пользовалась для наказания кота, когда не видел муж, и кот, брезгливо дрыгнув лапой, скрылся в кабинете хозяина.
Утром Надежда встала рано, накормила мужа завтраком, проводила на работу, после чего наскоро прибралась в квартире и запустила стиральную машину.
Держа в голове мысли о пустом холодильнике, она решила все же дождаться окончания стирки, а потом уж идти по магазинам, чтобы не волноваться о белье. Ну, известно же: себя, если захочешь, можно убедить в чем угодно…
Поэтому она снова пристроилась на пуфике с дневником Ариадны Лазоревской.
«25.11.1957
Его снова нет! Я места себе не нахожу! Вторую неделю! Каждый раз, выходя на сцену, я смотрю на его место, а там кто-нибудь другой. То какая-то старая грымза в очках, то бородатый колхозник.
Л. уже что-то почувствовала и постоянно меня подкалывает. И даже А.Б. все время ко мне придирается, наверняка она ему про меня что-то наговорила…
5.12. 1957
Ура, ура, ура!
Он снова появился и подошел ко мне сразу после спектакля. Оказывается, он уезжал в командировку. Но теперь он долго никуда не уедет и непременно будет приходить на каждый спектакль. Он такой милый!
10.12. 1957
В. пригласил меня в ресторан. В жизни не видела так много красивых, хорошо одетых людей! Как прекрасна жизнь! Сколько света, сколько музыки! Я не ударила в грязь лицом. Взяла у Кати платье – сине-зеленого тисненого шелка, этот цвет называется «голубой жандарм», и бусы. Катя сказала, что это слоновая кость, ее дядя, известный ученый, привез из Индии.
Фигурами мы с Катей похожи, и платье сидело на мне отлично. В. сказал, что я самая красивая дама в этом зале. И во всем городе. Было очень приятно слушать его комплименты. С какой страстью он смотрел мне в глаза, как нежно сжимал мою руку!
Правда, у меня немного кружилась голова, должно быть от шампанского. Наверное, я слишком много выпила. После ресторана В. пригласил меня в гости, и я… я согласилась.
2.01.1958
Прости, прости, дорогой дневничок, что долго в тебя не заглядывала! Некогда было писать, потому что… потому что дни мои заполнены любовью.
Да-да, я влюблена в В.! Мы встречаемся теперь так часто, как только возможно. Оба мы заняты, у него – служба, у меня – спектакли, но все же стараемся урвать каждую минутку для встреч.
Встречаемся мы в квартире его друга, который уехал в командировку на долгий срок, потому что В. женат. Он говорит, что в браке несчастлив, жена его не понимает, и не разводился он только потому, что до сих пор не встретил ту, на которой хотел бы жениться. А теперь встретил меня. Но пока у него такая ответственная работа, он не сможет начать процедуру развода, так что нужно подождать. Да какая разница? Я закрыла ему рот поцелуем, ведь я люблю его, люблю! И больше меня ничто не волнует.
В театре уже перестали судачить и злословить на мой счет, даже Л. молчит и смотрит грустно, наверное завидует. И А.Б. остановил меня в коридоре и сказал, что я дивно похорошела за последнее время и что если и впредь буду смотреть такими сияющими глазами, то он, пожалуй, попробует меня в новой постановке «Чайки», то есть даст мне роль Нины Заречной.
Я не сумела сдержать радости. «Вот-вот, такой взгляд», – сказал А.Б. и ушел.