В. снова пригласил меня в ресторан – на встречу Нового года. Сколько же до этого я истратила сил и нервов, чтобы к празднику иметь новое платье! С Катей мы поссорились из-за того шелкового, цвета «голубой жандарм», потому что на нем оказалось пятно от шампанского. Катя очень рассердилась и наговорила мне гадостей. Ясно, от зависти. Я не сдержалась и ответила в том же духе, так что теперь мы не разговариваем.
Еще летом я купила в комиссионке отрез импортного креп-жоржета и потом целый месяц обхаживала портниху Розочку из театрального цеха.
Господи, сколько я переносила ей шоколада, что покупал мне В.! И даже подарила духи «Красная Москва», я не люблю этот аромат, к тому же А.Б. запрещает пользоваться духами на сцене.
Мои усилия не пропали даром, Розочка не подвела, платье получилось отличное. Треугольный вырез, чуть спущенные плечи, обтягивающий лиф и сложного кроя юбка. Талия у меня тонкая. «Рюмочка!» – сказала Розочка на последней примерке.
Кстати, там я столкнулась с Л. Ей шьют платье из бархата. Небось столько материала пошло, взвод солдат обернуться сможет! Все знают, что на сцене она носит корсет.
Новогодний вечер был сказочный, волшебный! Музыка, шампанское, красивые, интересные люди… вот такой должна быть вся жизнь, таким должен быть каждый мой день. Наверное, так и будет при коммунизме. Говорят, что коммунизм – это советская власть плюс электрификация, а я бы добавила еще – плюс много-много ресторанов.
Мы с В. танцевали. Кстати, он прекрасно танцует. Я подчинилась ему, он вел меня уверенно и легко. Это было чудесное чувство – подчиниться сильному, надежному человеку, от которого ждешь только хорошего.
Я порхала по залу и думала о том, что принесет мне наступающий год. Наверняка что-то замечательное, радостное… да нет, вру – я ни о чем не думала. Я просто радовалась жизни.
А когда часы пробили двенадцать, В. сказал, что у него для меня есть подарок, и велел закрыть глаза. А когда разрешил открыть, передо мной на столе стояла бархатная коробочка, а в ней – серьги. Удивительные! Я таких никогда не видела. Крупные бриллианты в оправе из золотых веточек. Даже те серьги, которые иногда носит Л., не идут с ними ни в какое сравнение. Какие там у нее бриллиантики – с булавочную головку, днем с фонарем не разглядеть, а эти, мои… Как прекрасно звучит – мои бриллианты!
В. сказал, что эти серьги принадлежали его бабушке. Значит, его бабушка была из бывших… у него не рабоче-крестьянское происхождение, раньше он мне об этом не говорил, но это ничего, ведь он боевой офицер, он искупил свое происхождение.
А сами серьги – прелесть!
И раз В. подарил их мне, значит, у него самые серьезные намерения… значит, этот год принесет мне счастье!»
– Да уж, – сказала Надежда материализовавшемуся рядом коту, – нельзя о покойнице говорить плохо, но, судя по дневнику, Лазоревская была небольшого ума. Надо же, верить отговоркам любовника, что он разведется, когда работа позволит. Да все они так говорят!
Бейсик ничего не ответил, усиленно пытаясь дотянуться до тетрадки.
– Опять ты за свое? – возмутилась Надежда. – Имей в виду: не было в той квартире никаких мышей. Там такой котяра живет – ни одна мышь не сунется!
Бейсик недоверчиво фыркнул.
– Голова – во! – показала Надежда. – Пасть как у бегемота, когти как турецкие ятаганы!
Кот обиделся и ушел спать в гостиную. Надежда тут же устыдилась, но решила, что помирится с ним позже, и продолжала чтение.
«4.01.1958
Сегодня я надела в театр те серьги, которые подарил мне В.
Л., конечно, сразу заметила их, и ее буквально перекосило. Как будто съела целый лимон или выпила бутылку уксуса.
Честно говоря, это было приятно. Потом, правда, случилась маленькая неприятность. В антракте Л. отвела в сторону А.Б. и что-то долго ему вполголоса говорила. А он потом подозвал меня и таким недовольным, даже обиженным голосом, как он умеет, сказал, чтобы я больше не носила такие дорогие серьги на сцене. Якобы они совсем не подходят к моей скромной роли, к моему сценическому образу. Я, конечно, согласилась, как будто не понимаю, откуда ветер дует. Л. он никогда не запрещает носить украшения, хотя они тоже не всегда подходят к ее сценическому образу. Например, когда она играет комиссаршу или Любовь Яровую.
В. сегодня не пришел на спектакль, его обычное место пустовало. Где же он? Снова уехал в командировку? Но он обещал не уезжать надолго…
5.01.1958
Сегодня В. снова не было в зале. Я уже начинаю волноваться. Возможно, он решил со мной порвать? А те сережки были его прощальным подарком?
Возможно, я что-то сделала не так. Слишком быстро, слишком легко сдалась перед его напором? Разочаровала его? Нет, не может быть! Наверное, его опять куда-то послали по службе, а предупредить меня он не смог.