Ворота открылись, и женщины вошли под арку.
Кафе располагалось тут же, в подворотне, очевидно в бывшей дворницкой. За самой обычной железной дверью, правда расписанной узорами со сказочными растениями и птицами, находилось несколько ступенек, ведущих вниз. Спустившись, женщины оказались в довольно просторном помещении без окон. Зато здесь висело много светильников самых разных форм и размеров. Из-за барной стойки в углу им приветливо помахал парень с дредами. Пахло кофе и булочками с корицей.
Надежда привычно расстроилась – не удержаться ведь. Человек слаб, ох слаб!
– Пойдем туда! – Она потянула Лилю к самому дальнему столику, предчувствуя, что разговор будет долгий, но журналистка смотрела совсем в другую сторону.
В противоположном от стойки углу находилась печь: старинная высокая голландка прямоугольной формы, покрытая сине-зелеными переливчатыми изразцами.
«Голубой жандарм»! – вспомнилось Надежде.
– Красота какая! – сказала она парню за стойкой.
– Да уж, – согласился тот, принимая от Надежды заказ – капучино и две булочки с корицей (один раз живем!). – Печка – это наша фишка, можно сказать, лицо заведения, ни у кого такой нет. То есть в доме-то такие стояли, но как ремонты стали делать, все печки разобрали. А тут раньше дворницкая была, никому дела до этой печки не было, вот она и осталась. Не топим, конечно, дымоход давно засорился, а так, для красоты держим. Хозяйка, когда нам это помещение сдавала, условие поставила: печку не трогать.
– С пониманием женщина, – одобрила Надежда.
– Ага, она художница, помогла нам с интерьером, – парень обвел рукой кафе. – Тут вот как вышло. Она это помещение приобрела, чтобы деньги вложить, а до этого здесь художник с женой жили, тоже снимали. Жена – музыкант, так не поверите – даже рояль сюда поместился! Ну хозяйка-то документы оформила да и уехала в Москву, заказ там получила. Поначалу деньги за квартиру ей на карточку приходили, а потом как отрезало! Месяц проходит, второй… Она звонит – ни один телефон не отвечает. А уехать не может, работа важная. Ну, короче, когда выполнила заказ, приехала в Питер и пришла в квартиру, а там…
– Догадываюсь, – вставила Надежда.
– Ага, квартира пустая, даже железной двери нет, а вместо нее стоит деревянная, не иначе как от сарая, и замок ржавый болтается. Мало того что вещи и всю мебель увезли, так еще и унитаз с душем прихватили. И плиту газовую, и линолеум весь сняли!
– Ничего себе размах! – согласилась Надежда, краем глаза поглядывая на Лилю, которая застыла возле печки.
– Ну, она, конечно, тех людей отыскала, все же Питер – город маленький, при желании кого угодно найти можно, тем более муж, как и она, художник. Спрашивает их: что за свинство? А они нахально отвечают, что нашли другую квартиру и переехали, а это, мол, все наше, мы тут пять лет жили и все на свои деньги покупали, так с чего же это вам оставлять?
– Вот оно как…
– Ага, а она и спрашивает, что же печку не взяли? Ну, шутит вроде. А музыкантша обиделась даже, нам, говорит, чужого не надо, печка до нас стояла, мы ее и не трогали даже.
За разговором парень ловко управился с Надеждиным заказом.
– Лиля! – крикнула она. – Тебе тоже кофе?
– Да нет, я уж напилась.
– А из еды у вас что есть? – Надежда вспомнила, что эта верста коломенская вечно голодная.
– Ну, для своих, из «Кордегардии», готовим… – парень удалился на кухню, отгороженную простой фанерной стенкой, и крикнул оттуда, что есть свиная котлета с картошкой.
– Давайте!
Пока грели еду, Лиля успела съесть полторы Надеждины булочки, потом умяла большую тарелку мяса с картошкой и заказала чайник чая и еще две булочки.
– Может, хватит уже есть? – возмутилась Надежда. – Мы сюда вроде по делу пришли.
– Излагайте! – милостиво разрешила сытая и спокойная Лиля.
И Надежда ей все рассказала: про бомжа и про серьгу, про подозрительную женщину с лисьей физиономией, которая пыталась отобрать серьгу, затем про Илью и про то, что он показал серьгу своему учителю, а тот, видно, хотел что-то отыскать в библиотеке, и вот там…
– Точно, в тот же день, когда придушили библиотекаршу, одного старичка машина сбила! – вспомнила Лиля. – Ну надо же… А сережку можно посмотреть?
– Нельзя! – отрезала Надежда. – Я так ее спрятала – сама с трудом найду!
Дальше она, посмеиваясь, рассказала про коммунальную квартиру, в которой жила Ариадна Лазоревская, и про то, с каким трудом ей удалось выяснить, что тот самый бомж снимал там же комнату как сотрудник фирмы «Кордегардия».
– Вот я сюда и пришла. Теперь твоя очередь!
Лиля протянул Надежде Николаевне телефон, на который были сняты записи Макара Зеленого о деле пятьдесят восьмого года.