Муж так тяжело вздохнул, что Надежде стало его жаль, и она решила, что в выходные окружит его любовью и заботой. Убрав телефон, она улыбнулась:
– Ну вот, эта проблема тоже благополучно разрешилась. Обстоятельства нам благоприятствуют!
На их счастье, поскольку кафе в основном обслуживало сотрудников ООО «Кордегардия», оно закрывалось почти сразу после закрытия фирмы, а сегодня был велик шанс, что из-за проверки закроется еще раньше. Так или иначе, оставшееся время нужно было где-то провести, причем поблизости, чтобы увидеть, когда из кафе все уйдут.
Рядом с пожарной частью Лиля заметила одноэтажное здание с большими окнами, на котором сияла вывеска: «Лаокоон. Художественная галерея».
– Ну что, можем пока приобщиться к искусству! – предложила она Надежде.
Женщины вошли внутрь.
В просторном, ярко освещенном помещении были выставлены несколько десятков скульптур: статуи из гипса и бронзы, из дерева и камня, из бетона и ржавой железной арматуры, встречались даже недолговечные поделки из картона и оберточной бумаги, но во всех просматривалось нечто общее, а именно: это были вариации на тему знаменитой греческой скульптуры. И во вполне реалистичных и в авангардных копиях без труда можно было разглядеть Лаокоона, его сыновей и обвивающих их змей.
– Мне это кое-что напоминает, – проговорила Надежда, выглянув в окно. Отсюда хорошо просматривалась выставленная перед пожарной частью статуя пожарного, обвитого шлангами.
Лиля с ней согласилась.
Кроме них, других посетителей не было, и явно скучающая сотрудница галереи обрадовалась возможности блеснуть эрудицией.
– Представленные в нашей галерее работы, – обратилась она к женщинам, – при всем внешнем сходстве выражают самые разные концепции, важные для современного многополярного мира. Так, вот эта скульптура посвящена угрозе загрязнения окружающей среды, – она показала на композицию из ржавой арматуры. – Эта – проблеме глобального потепления… – на этот раз речь шла о скульптуре, сделанной из нескольких отопительных батарей и труб. – А вот эта композиция посвящена проблеме гендерного неравенства… – Сотрудница галереи показала на скульптуру из дерева, где один из сыновей Лаокоона превратился в дочку благодаря короткой юбочке.
Женщины делали вид, что слушают, а сами то и дело посматривали в большое окно.
Рыжая зараза вместе со своим спутником ушли первыми. Причем ушли пешком. Значит, машину поставили в стороне, чтобы никто не заметил номера. Чиновники так не делают, поэтому они точно не из государственной конторы. Последним вышел бармен. Вид у него был неважный, дреды и то повисли. Видно, здорово ему потрепали нервы.
– Пора! – обрадовалась Надежда.
Они перешли Большой проспект и, подойдя к подворотне, опасливо огляделись.
Убедившись, что поблизости никого не видно, Лиля достала из сумки связку ключей. Один подошел к замку на воротах, другой – к замку на расписной двери.
– И даже сигнализации нет, – констатировала Надежда, когда они вошли в кафе.
В помещении было тихо и пусто, и даже запах кофе и свежей выпечки еще не выветрился.
Надежда зашла за печку и внимательно рассмотрела боковую стенку. На первый взгляд все изразцы были одинаковыми, на каждой плитке – одинаковый выпуклый узор, напоминающий листья какого-то экзотического растения. Что-то вроде монстеры, которую Надежда выращивала несколько лет назад. Сходство особенно усиливалось из-за цвета изразцов – прозрачно-зеленоватого, водянистого, с неявным синим отливом.
Монстера жила в доме года три, Надежде нравились ее большие прорезные листья, отсвечивавшие по вечерам то синеватым, то фиолетовым оттенком, похожие на огромные ладони с растопыренными пальцами. Глядя на них, Надежда вспоминала стихи Валерия Брюсова: «Фиолетовые руки на эмалевой стене…»
Потом по просьбе Галины, жены художника Игоря, она уехала в пансионат и поручила растение заботам Сан Саныча. А тот, конечно, переборщил с поливом, да еще кот все время подрывал корни… в результате монстера погибла.
Надежда вздохнула, вспомнив несчастное погубленное растение, но тут же отбросила несвоевременное воспоминание и снова пригляделась к изразцам.
Действительно, узор на них напоминал листья монстеры, которые, в свою очередь, похожи на человеческую руку с растопыренными пальцами. Тем более что на изразцах у всех листьев было ровно по пять лепестков – столько же, сколько пальцев на человеческой руке. И размера они были подходящего – примерно с человеческую ладонь.