Валя в этот момент находился наверху, на крыше короба, Надежда – внизу.
– Надька, выключай питание, а то сейчас рванет! – заорал Валька диким голосом.
Тумблер, которым можно было обесточить «железо», находился совсем рядом – на столбе, но столб был огорожен решеткой, чтобы к нему никто случайно не подобрался и не выключил сдуру важное устройство. Решетка закрывалась на обычный навесной замок.
Конечно, от замка имелся ключ, но он остался в конторе, до которой было несколько минут ходу. А счет шел на секунды.
– Надька, выключай! – снова заорал Голубев.
Увидев его белое от страха лицо, Надежда инстинктивно выдернула из волос шпильку (а волосы у нее тогда были длинные), вставила в замочную скважину, и – о чудо! – замок открылся. Она влетела за ограду и повернула тумблер…
Они были спасены, и Валя Голубев с тех пор страшно зауважал Надежду.
Замок на чердачной двери был примерно такой же, как на той защитной решетке.
Надежда постаралась вспомнить, как действовала тогда, на степном объекте. Конечно, сейчас на кону стояла не жизнь, а лишь профессиональная гордость Надежды, но это являлось сильным стимулом.
Что удивительно, руки помнили. Через несколько секунд замок щелкнул и открылся.
Надежда покосилась на Лилю и перехватила ее восхищенный взгляд. Мелочь, а приятно.
За дверью действительно оказался обычный городской чердак. Толстые, потемневшие от времени стропила, пол из грубых неструганых досок, груды мусора, на которые падал свет от уличных фонарей, проникающий через слуховые окна… и какой-то странный звук, напоминающий отдаленный рокот мотоциклетных моторов.
Надежда шагнула вперед, но воздух вокруг нее вдруг наполнился грохотом и воркующими звуками, и она попятилась, закрывая лицо.
На чердаке обитали сотни голубей. А может, даже тысячи. Испуганные вторжением человека, они взлетели и заметались в ограниченном пространстве чердака.
Через минуту птицы угомонились – одни вылетели наружу, другие успокоились и опустились на прежнее место. Женщины смогли оглядеться.
Чердак был большой и длинный. Наверное, он тянулся не на один дом, а как минимум на два. Значит, через него Виктор мог уйти в другое здание и раствориться в бесчисленных проходных дворах Васильевского острова.
Надежда с Лилей пошли вперед и вскоре увидели еще одну дверцу. Она была не заперта, и через нее они выбрались на площадку, откуда вниз вела очередная крутая лестница, на этот раз все же скупо освещенная лампочкой в железном наморднике.
– Ходим и ходим, – ворчала Лиля. – Достало уже – по этим лестницам ползать. Да еще воняет тут…
Пахло и правда не розами.
– Обычная черная лестница, какая в старых домах бывает, – бодрилась Надежда, хотя сильно подозревала, что никуда они по этой лестнице не придут, что Виктор исчез и вряд ли они его теперь найдут. Во всяком случае, она, Надежда, на его месте в эту «Кордегардию» больше не сунулась бы.
Однако спустившись ниже, они увидели очередную дверь – сильно обшарпанную, потертую, с кое-как прибитыми деревянными плашками. Надежда разлетелась было к ней со своей шпилькой, однако на полпути поняла, что ничего не выйдет. Дверь оказалась не простая, а с секретом. Да, плашки были прибиты кое-как, но под ними могла оказаться железная дверь или вообще бронированная. Сбоку торчала крошечная кнопка.
Лиля оттерла Надежду плечом и вознамерилась позвонить.
– Скажем, что Саблезубовых ищем и адресом ошиблись.
– Почему Саблезубовых? – удивилась Надежда.
– Потому что такой фамилии не бывает!
В эту минуту к Лиле метнулось что-то большое и оттащило ее в сторону.
– Назад! – жарким шепотом приказал давешний бомж Надежде. – Быстро назад!
Надежда Николаевна подчинилась, а Лиля, поначалу вознамерившись было царапаться и лягаться, отчего-то передумала и дала себя увести обратно на лестницу.
– Вот хорошо, что мы вас встретили! – обратилась Надежда к Виктору, или кем он там был на самом деле, но мужчина шикнул на нее и прислушался. Потом сделал несколько осторожных шагов вниз по лестнице и только тогда посмотрел на Надежду.
– Ну до чего беспокойная женщина! Вот что тебе здесь надо?
– А тебе? – Воспитание не позволяло Надежде разговаривать с незнакомыми людьми на ты, но в этот раз она решила не церемониться.