Одна из хозяек, приземистая, похожая на стареющую жабу тетка лет шестидесяти, повернулась к Надежде и недовольным голосом проговорила:
– Дверь-то закрой, холода напустишь!
Надежде казалось, что на этой кухне царила тропическая жара, но она не стала спорить и захлопнула дверь. «Жаба» удовлетворенно усмехнулась, сняла с кастрюли крышку и, помешивая в ней огромным половником, продолжила:
– А теперь скажи, кто ты такая и откуда взялась на нашу голову?
Надежда собралась ответить, но поперхнулась: ей показалось, что из кипящей кастрюли высунулся чешуйчатый хвост. В это время из пара вынырнул Виктор и сердито проговорил:
– Я же сказал – не вступайте в разговоры!
Надежда прикусила язык и прибавила шагу. «Жаба» осклабилась:
– Ишь, какая гордая! Поговорить со мной не хочет! Тоже мне, цаца выискалась!
Надежда опасливо оглянулась и увидела, как «жаба» схватила тряпку с сушилки. Тряпка дернулась в ее руках, как будто была живая и старалась укусить. Да это же крыса! Вот острая морда, вот лапы…
Надежда потрясла головой: да нет, в руках у тетки был обычный пучок сухих кореньев. Чего только не привидится от этого чада…
Женщины вслед за Виктором прошли через кухню и снова оказались в длинном коридоре. Надежда только вздохнула.
Пройдя по нему некоторое расстояние, Виктор открыл дверь, на этот раз самую обычную, железную, выкрашенную серой краской, и оглянулся на своих спутниц:
– Не отставайте!
Надежда и Лиля проскользнули за ним в дверь, но оказались не в жилой комнате, как ожидали, а в небольшом почтовом отделении. За стойкой, под синей табличкой «Прием и выдача заказной корреспонденции» сидела крупная, внушительная женщина средних лет с пышными темными волосами, с большими выпуклыми глазами орехового цвета и с заметными усиками.
– У меня обеденный перерыв! – проговорила она строго. – Корреспонденция не выдается! Приходите завтра, а еще лучше – в понедельник!
– Гаянэ Ованесовна, они со мной! – произнес Виктор с почтением в голосе.
– Ну, если с тобой, тогда ладно! – Гаянэ Ованесовна внимательно взглянула на Надежду, достала из ящика стола колоду потертых карт и протянула Надежде: – Сними!
– Что, простите? – удивленно переспросила Надежда.
– Сними часть колоды, – повторила женщина. – Не знаешь разве – перед гаданием полагается снять.
– Перед гаданием? – растерялась Надежда. – Но разве я просила вас погадать?
– Просила, не просила! – отмахнулась от нее собеседница. – Ну, сними же! Время дорого!
– Снимите, – присоединился к ней Виктор. – Не спорьте. Так положено…
Надежда перестала что-либо понимать и послушно сняла часть колоды. Гадалка перетасовала ее и принялась бойко раскладывать карты на столе.
Лиля все это время стояла тихая и молчаливая. Тому, кто не знал ее близко, такое поведение не показалось бы странным. Как известно, молчание – золото, а скромность женщину только украшает, но Надежда могла бы заподозрить неладное, однако ее внимание было отвлечено гаданием.
Приглядевшись к картам, Надежда Николаевна убедилась, что они какие-то необычные. Вместо валетов, королей и дам на них были изображены удивительно яркие и четкие фотографии людей, с которыми Надежда встречалась в жизни.
Вот женщина с остренькой лисьей мордочкой – дама пик, вот ее спутник с прилизанными волосами – пиковый король, вот Виктор – король червей, вот Лиля… а вот и сама Надежда.
Надежда Николаевна не поверила своим глазам, потерла их платком, но ничего не изменилось.
– Дама бубен варила бульон и кексы пекла на обед… – тихонько сказала Лиля, тоже заметив странные карты.
А Гаянэ Ованесовна продолжала раскладывать карты и при этом бойко тараторила:
– Что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится…
Надежда вспомнила, как в детстве, в пионерском лагере, ей гадала вожатая Ольга и говорила такие же слова. От взрослой гадалки можно бы ожидать чего-то более обстоятельного…
Она успела порадоваться, что не потеряла способности критически мыслить, а Гаянэ Ованесовна между тем продолжала:
– Что было… Давным-давно в далекой горной стране люди поклонялись древней богине, у которой были чудесные глаза… чудесные глаза из двух алмазов. Говорили даже, что это не алмазы, а две упавшие с неба звезды.
«Очи Наяды!» – мысленно усмехнулась Надежда, которая и так это знала из старого романа.
– Потом в горную страну пришел новый бог, но древняя богиня осталась в тайном храме высоко в горах. А потом в горную страну пришли захватчики, они убили многих людей и разрушили храмы. И храм древней богини они тоже разрушили. Но преданные жрецы успели унести глаза богини в другую страну, а еще они унесли пергамент, на котором было записано древнее пророчество. В другой стране, в другое время ученый человек, чтобы сохранить древнее пророчество, записал его внутри глаз богини, а сами глаза превратил в две серьги. С этих пор на серьги легло проклятие. На всех, кто ими владел, сыпались всевозможные несчастья, а в итоге преждевременная смерть. Проклятие не действовало только в том случае, если новый владелец серег их покупал, причем дешевле, чем они были проданы в прошлый раз. Если же серьги отнимали, крали или даже дарили – дело заканчивалось смертью.