– Что-то ты много всего подслушал! Это у тебя хобби такое было?
– Нет, что ты… – Сан Саныч смутился, – никакое не хобби. Просто все в одной квартире, слышимость хорошая, и не хочешь, да услышишь. Опять же, взрослые ведь всегда считают, что маленькие ничего не понимают, и при них разговаривают свободно.
– Это точно… – Надежда вспомнила свое детство.
Какие интересные вещи она слышала, тихонько играя с куклами в уголке, когда мать болтала с подругами за чашкой чая! Или отец вполголоса разговаривал по телефону, а маленькая Надя рассматривала книжку с картинками. Вот только слышать-то она слышала, но толком ничего не понимала. Подтекст стал ясен ей через много-много лет. Да что уж теперь, отец давно умер…
– Вот и в тот раз я катался по коридору на велосипеде и застрял под дверью тети-Шуриной комнаты, – продолжал муж. – Из-за двери доносились громкие голоса, волей-неволей я услышал. То есть в основном слышался голос Котика, тетя Шура только слабо отбивалась и оправдывалась, а Котик наседал на нее. Видно, началось все за ужином. «Что ты мне даешь? – орал Котик. – Я пустую картошку жрать не буду! Что я, свинья, одной картошкой питаться?» – «Почему пустую? Не пустую, с постным маслом!» – «Сама жри это масло! Меня от одного его запаха воротит! Хоть бы сливочного дала!» – «Котик, – уговаривала его тетя Шура, – так ничего больше нет… деньги кончились… завтра мне заказчица обещала заплатить, тогда я куплю тебе и масла, и колбаски, и еще чего-нибудь…» – «А пива?» – «И пива завтра куплю!» – «Завтра-завтра! Надоели мне твои завтраки! Хочется уже и пообедать! Где все деньги, что от отца остались?» – «Тише, Котик, тише! Не кричи! Какие деньги? Ты же знаешь, милиция все конфисковала…» – «Я знаю, что ты сама ментам все на блюдечке принесла! Все отцовские захоронки им показала! Я ведь знаю, что там всего было немерено! Золото, серебро, цацки всякие! Мы могли бы жить, как короли иноземные! Как сыр в масле могли кататься! А ты мне вместо этого картошку пустую пихаешь!» – «Котик, Котик, не кричи! Соседи услышат! От тех денег все равно были бы одни несчастья! Ведь то кровавые были деньги! Отцом твоим награбленные! Кровь на них человеческая! Нельзя их было оставлять, я бы тогда соучастником стала!» – «Много ты понимаешь! У одного только полковника столько всего было – не на одну жизнь хватило бы! Думаешь, у него это честные драгоценности были? Нахапал там, в Германии, да и вывез! Только справедливо, что отец их забрал!»
– Он сказал – у полковника? – переспросила Надежда. – А фамилию полковника не назвал?
– Вот чего не помню, того не помню!
– А самого Котика фамилию помнишь?
– Котика? Конечно! Чалышев он был. И тетя Шура тоже Чалышева, она замужем никогда не была.
– Чалышев, значит, – протянула Надежда. – Интересно, очень интересно…
– Что тебе интересно? – насторожился муж. – Надя, а зачем тебе эти фамилии?
– Для достоверности! А может, ты все выдумываешь? – не растерялась Надежда, но, увидев, что муж надулся, добавила: – Ну ладно, не сердись, продолжай уж…
– Да продолжать-то почти нечего. Кажется, Котик еще сказал, что всю жизнь на это положит, но непременно вернет отцовские ценности, что кое-что от отца должно было остаться, что не такой он был человек, чтобы все тебе, дуре, доверить. Это он так тетку свою называл, единственную родню на свете. А потом он вроде услышал, что под дверью кто-то скребется, замолчал и подошел к ней. Хорошо, я успел отскочить и спрятаться за соседские пальто, которые висели в коридоре на вешалке, маленький ведь был, как раз поместился. Котик из комнаты выглянул, огляделся, выругался и обратно ушел…
– И что дальше было?
– А дальше… дальше такая страшная история случилась… Котик с двумя приятелями ограбил шофера такси. Взяли у него всю выручку, а самого шофера ударили молотком по голове. Поймали их быстро, попались по глупости, кто-то стал деньги тратить, кто-то проболтался по пьянке… Шофер этот, которого они ограбили, лежал в больнице, в тяжелом состоянии, и я слышал, как взрослые между собой разговаривали, что если он выживет – это одно дело, и статья одна, а если умрет – то совсем другое. Тогда наш Котик на много лет сядет. Потому что к тому времени ему уже восемнадцать лет исполнилось и за убийство он на долгие годы загремит. Другие-то двое еще несовершеннолетние были, им меньше грозило. Один, между прочим, из очень хорошей семьи. Отец у него – капитан дальнего плавания. Помню, мама все приговаривала: «Господи, да чего этому-то не хватало? Дом – полная чаша, одет всегда с иголочки, мать ему деньги давала – так нет же, пошел на преступление!» В общем, не только вся квартира, весь двор ждал, чем дело обернется. А потом возвращаемся с мамой как-то из садика, а навстречу нам тетя Шура идет и плачет. Оказывается, умер шофер. А она Котика все же с пеленок вырастила, потому что мать его умерла родами, и тетя Шура его любила, хоть и обращался он с ней, конечно, по-свински…