– Куда это вы намылились? А рассказать? А объяснить? А показать? Мы с Лилей, кажется, это заслужили. Правда, Лилечка?
– Ох, правда! – Лиля с самым решительным видом встала у Виктора на дороге.
– Ладно… – вздохнул тот. – Тогда нам снова нужно на Васильевский остров.
– У меня как раз машина рядом стоит! – жизнерадостно заявила Лиля.
Через полчаса они остановились возле краснокирпичного дома на Тринадцатой линии, над одним из входов которого висела табличка: «Почта России. Отделение № 42».
Виктор потянул на себя дверную ручку.
– Хорошо, что войдем прямо отсюда, – проговорила Надежда. – Не придется, как прошлый раз, пробираться по черным лестницам и коммунальным кухням! Как вспомню ту кухню – жар, чад, пар, и эти ведьмы… Прямо как в «Макбете» Шекспира… Кстати, вы не подскажете, что у них там над плитой висело: коренья, тряпки или все же сушеные крысы?
– Как посмотреть! – подмигнул Виктор теперь уже без всякого недовольства.
– Ну и шутки у вас! – передернулась Лиля.
Как и в прошлый раз, за стойкой, под табличкой «Прием и выдача заказной корреспонденции», сидела крупная женщина средних лет с пышными темными волосами, выпуклыми ореховыми глазами и с усиками.
– У меня обед! – проговорила она строго.
– А на двери написано, что вы работаете без обеда! – возразила Надежда.
– Гаянэ Ованесовна, они со мной! – сказал Виктор. – И они принесли… вы сами знаете что!
– Правда? – Женщина оживилась, с интересом взглянула на посетительниц и добавила: – Ну, тогда совсем другое дело. Где же она? Я хочу скорее ее увидеть!
Виктор положил на прилавок коробочку.
Гаянэ Ованесовна склонилась над ней, осторожно открыла – и по комнате рассыпались голубовато-зеленые искры.
– Какая красота! – восхищенно проговорила Лиля.
– А нельзя ли нам посмотреть… – неуверенно начала Надежда.
Гаянэ Ованесовна вопросительно взглянула на Виктора, и тот кивнул:
– Они нам очень помогли. Они заслужили!
– Да, однако время еще не настало…
– Они не знают языка, а мы с вами не будем читать…
Надежда догадывалась, о чем идет речь, но помалкивала.
– Ладно, пойдемте! – согласилась Гаянэ Ованесовна и, закрыв входную дверь, повела всех присутствующих в заднее помещение.
Надежда ожидала увидеть здесь почтовую подсобку с полками, заваленными посылками и бандеролями, но они оказались в просторном зале с высоким сводчатым потолком, в центре которого размещался длинный стол человек на пятьдесят. На столе стояло несколько серебряных канделябров в виде маленьких серебряных деревьев с ветвями и листьями удивительно тонкой работы. В дальнем конце зала имелся даже отделанный мрамором камин, по обе стороны которого красовались рыцарские доспехи.
– Ничего себе у вас кладовочка! – восхищенно проговорила Надежда. – Здесь можно фильмы исторические снимать.
Гаянэ Ованесовна быстро взглянула на нее, словно хотела возразить, но тут же отвела взгляд, подошла к столу и щелкнула пальцами. Весь свет в зале погас. Впрочем, темнота была недолгой – Гаянэ Ованесовна чиркнула спичкой и зажгла свечи в одном из канделябров, трепетный, колеблющийся свет от которых придал залу еще более загадочный, таинственный вид. Рыцарские доспехи возле камина казались теперь живыми рыцарями, несущими стражу в мрачном замке.
Гаянэ Ованесовна достала обе серьги и повесила их на верхние ветки серебряного деревца.
Свет свечей отразился в гранях бриллиантов, пронизал их, рассыпав по темной комнате два снопа зеленовато-голубых искр.
Внезапно из темноты проступила белая стена над камином, на которой начали появляться две надписи, сделанные на незнакомом Надежде языке.
Гаянэ Ованесовна стала поворачивать канделябр – и две надписи начали медленно сближаться.
Надежда следила за ними как зачарованная.
Вот буквы сошлись совсем близко, вот наложились друг на друга… Раздался нежный, хрустальный, мелодичный звон, как будто соприкоснулись два тончайших бокала… нет, два дивных хрустальных колокольчика. В то же мгновение комната наполнилась чудесным, восхитительным ароматом. Это был запах весны, свежести, юности…
Надежда глубоко вдохнула этот аромат, стараясь сохранить его в душе и понимая, что это невозможно. Лицо Лили было тоже озарено восторгом, а на глазах даже выступили слезы.
И тут Надежда Николаевна осознала одну удивительно важную вещь: соединившиеся надписи вызвали у них с Лилей полный восторг, притом что они не понимали смысла. Что же будет, если прочесть слова?
Она повернулась к Гаянэ Ованесовне и Виктору и с удивлением обнаружила, что те отвернулись от стены и закрыли глаза.