Пола освободилась лишь около семи часов. Билл заехал за ней в клинику и отвез домой.
— Вы совершенно измотаны, — заметил он, когда она плюхнулась на сиденье рядом, — Они что-нибудь нашли?
— Результаты всех тестов появятся у них не раньше вторника. Но доктор сказал, что, будь он на месте страховой компании, то не побоялся бы выдать мне полис.
— Какие процедуры они применяли? Кардиограмму?
— Да, в начале. По крайней мере, сердце у меня в порядке. Затем, анализы крови, печени и энцефалограмма, кажется, так называют тест для мозга. В меня вонзили столько иголок, что я чувствую себя, словно сито.
— Что ж, я припас для вас бутылку шерри и хорошо натопленный камин, так что можете расслабиться. Представьте — миссис Бантро готовит на ужин суфле. Вам нравится это блюдо?
— Пожалуй, оно сравнимо лишь с пищей богов.
Свернувшись калачиком на сиденье, она закрыла глаза. Небо затянулось облаками еще днем, а темные массы на западе оправдывали прогноз мистера Бантро.
Выйдя из машины. Пола пошла следом за Биллом к дому. Внезапный порыв ветра прошумел в деревьях и напомнил ей о заброшенном доме с кипарисами из сна. Но она отбросила прочь мрачные мысли, усаживаясь на мягкую кушетку у очага в гостиной. Дрова весело потрескивали, а за огромным окном виднелась поверхность пролива, начинающая волноваться под порывистым северо-западным ветром. Глядя на игру стихий снаружи, Пола все обостреннее ощущала тепло и уют пламени домашнего очага.
Когда Билл подал ей шерри, она с благодарной улыбкой заметила, что ошиблась начет божественного происхождения суфле и ставит на первое место огонь.
Он приготовил себе виски со льдом и уселся на диван напротив нее.
— Вы так и не сказали, для чего понадобился этот осмотр…
— Дело в усиливающемся неврозе, — ответила она, сидя с полуоткрытыми глазами.
— Объясните подробней.
— Мне приснился повторный сон.
— Все тот же приятель в черной дерби?
— Да. И Майлз с Роксанной. С той разницей, что в этот раз они вылили масло на меня.
— Вы действительно думаете, что они пытаются вас убить?
Она уставилась на пляшущие языки пламени.
— Да, но по-своему. Я уже не собираюсь просить извинения за свои сны. Выдумка это или нет — уже не имеет значения. Я боюсь. И поэтому…
Она перевела взгляд на него. Тепло шерри вместе с теплом очага наполнили ее неземным блаженством и мужественное лицо Вилла лишь усиливало это ощущение.
–.. Я решила пройти обследование и выяснить, что со мной случилось. Можете считать меня тупицей, но я рада, что сделала это.
— Я не считаю вас тупицей. Пола улыбнулась.
— Спасибо. Я ценю это.
Он поднялся и подбросил в огонь полено. И остался стоять перед очагом.
— После нашей встречи на прошлой неделе я ознакомился с литературой по сатанизму — из чистого любопытства. И выяснил немало: к примеру, я и не представлял себе, насколько широко он был распространен в средние века.
— В самом деле? Я тоже считала, что этим занималась горстка чудаков.
— Нет, в него верило немыслимое число людей… Она закрыла глаза и, убаюканная теплом очага и его голосом, в пол-уха слушала Билла.
Он рассказал, что давление церкви в средние века настолько усилилось, что люди стали воспринимать ее, как одно из проявлений зла; в то же время сатанизм — зеркальное отражение христианства — казался культом, прославляющим радости природы и естества, в отличие от их осуждения, присущего церковному учению.
–.. Некоторым образом сатанизм напоминает сегодняшнее движение хиппи, — продолжал он, — и, конечно же, большинство сатанистов не были злодеями. А принимая в расчет существующую в тогдашней церкви коррупцию, можно поверить, что большинство сатанистов считали свою мораль более высокой по сравнению с христианской. Ведь они практиковали именно то, чему поклонялись.
В очаге треснуло полено и вылетевшая искра ударилась в каминную решетку.
— Кстати, — продолжал он, — кое-что может способствовать тому, чтобы вы получше поняли Дункана и Роксанну.
Пола стряхнула сонливость и с интересом прислушалась.
— У многих колдунов и колдуний есть родня: кошки и собаки, предположительно, являющиеся духами или чертями. Их называют по-разному, но обычно колдуньи, заключившие договор с Дьяволом, всегда называют своего родственника по-особому. Фактически, это второе имя сатаны.
— Вы не назовете его?
— Робин. Робин Гудфеллоу[11]. Робин — второе имя сатаны.