1992, Западная Виру
ЗАРА ПРИДУМЫВАЕТ ПЛАН ПОБЕГА, АЛИДЕ РАССТАВЛЯЕТ ЛОВУШКИ
Зара проснулась от домашнего запаха вареных свиных ушей, проникающего из кухни. Она даже подумала вначале, что находится во Владике: знакомо звякала крышка кастрюли над кипящей водой, знакомым был запах хряща, у нее даже слюнки потекли, но тут из подушки вылезло перо и укололо щеку. Зара открыла глаза и увидела угол чужого ворсистого ковра. Она была в доме у Алиде. Обои на стене пузырились, на стыках покосились и разошлись. Между ковром и обоями вилась тонкая паутина, в которой застряла мертвая муха. Зара подвинула пальцем ковер, под ним зашевелился паук. Она чуть было не пришлепнула паука ковром и не прикончила его, но вдруг вспомнила, что убить паука означало навлечь смерть собственной матери. Она поправила ковер.
Голове Зары стало легко после стрижки, казалось, что кожи коснулась весна, контрастируя с глухой, закрывающей шею фланелевой ночной рубашкой. Носки, пропитанные спиртом, которые прошлым вечером неприятно холодили ноги, теперь стали теплыми, запах мыла еще ощущался в носу. Зара улыбнулась. Из-за занавески проглядывал солнечный луч, и занавеска была именно такой, какой она ее себе представляла. Ей постелили на диване в передней. Задняя комната была так наполнена травами и овощами, разложенными для просушки, что в ней не оставалось места, чтобы лечь. Пол, кровати, полки и столы были накрыты газетами и сверху заполнены календулой, полевым хвощом, мятой, тысячелистником и тмином. На стенах висели мешки с нарезанными ломтиками сушеных яблок и с сухарями из черного хлеба. Маленькие столики перед окном были заставлены выдерживающимися на солнечном свету настойками. Одна из банок как будто бы бродила, Зара невольно отвернулась.
Воздух в этой комнате был настолько тяжелым, что в ней вряд ли удалось бы заснуть. Алиде постелила себе на половике перед дверью в заднюю комнату, осторожно сдвинув овощи и освободив на полу для себя пустое местечко. Хотя Зара предлагала лечь там, говоря, что это место больше подойдет ей, Алиде не согласилась, вероятно, боясь, что та будет во сне ворочаться и помнет травы. Запах лекарств чувствовался даже в передней комнатке, но не сильно. Там было несколько пустых банок и на гвоздях возле печи висело несколько сеток чеснока. К радиотумбе были прислонены подушки. Кружева замусоленных белых наволочек пожелтели, но сами подушки белели в сумрачной комнате. Перед тем как пойти спать, Зара тайком посмотрела на них. На каждой были вышиты именные знаки, ни на одной подушке не было одних и тех же.
Дверь в кухню, где доваривались свиные ушки, была закрыта, но радио работало так громко, что слышалось в комнатке Зары. По радио рассказывали, как год назад упала Варшавская радиомачта. «Это самое высокое сооружение всех времен достигало в высоту шестьсот двадцать девять метров». Зара подскочила в постели. Сердце у нее забилось.
— Алиде?
Не получив ответа, Зара выглянула в окно, ожидая увидеть там черную «Волгу» или «BMW». Но во дворе не оказалось ничего необычного. Она напрягла слух, чтобы уловить что-то настораживающее, но слышала лишь шум своей крови, радио, тиканье часов и еще скрип досок пола, когда она стала красться к кухонной двери. Не сидят ли там за столом Паша и Лаврентий и преспокойно пьют чай? Поджидают ли они ее? Это как раз в их духе, дать ей спокойно проснуться и прийти на кухню, ничего не подозревая. Разве это не было бы, по их мнению, чертовски блестящим ходом? Они бы сидели, опираясь на край стола, курили и перелистывали газеты. И ехидно заулыбались бы, как только Зара войдет в кухню. Алиде заставили бы сидеть тихо между ними, старую женщину, слезящиеся глаза которой были бы расширены от страха. Хотя и трудно было представить Алиде с таким выражением лица. Зара открыла дверь. Она поддалась с трудом, издавая скрип. К счастью, кухня оказалась пустой. Никаких следов Паши и Лаврентия. На столе лежала тетрадь Алиде с рецептами, раскрытая газета и несколько бумажных крон. Кастрюля со свиными ушками кипела, исходя паром. Пол перед тазом для умывания был мокрым, сам тазик пустым, так же как ванна, которая была доверху наполнена ведрами и ушатами. Алиде нигде не было видно. Вдруг входная дверь скрипнула и девушка замерла, глядя на нее. Не они ли пришли?