Перед блестящим будущим Ингель все препятствия исчезали. Даже при скудной одежде гардероб Ингель мог выглядеть привлекательно. Бывало, что резиновую застежку от подвязки для чулок приходилось заменять обернутой в бумагу монетой, и все было нипочем. Ханс раздобыл для любимой парашютный шелк, Ингель выкрасила его в васильковый цвет и сшила себе хорошенькую кофту, украсила ее стеклянными пуговицами, приколола на грудь немецкую стеклянную брошь и выглядела красивей, чем когда-либо. Ханс принес такую же прелестную брошку, только поменьше, для Алиде и на мгновение ее мучения ослабли, все-таки Ханс помнил о ней, но это был лишь миг, и кто бы обратил внимание на ее брошь. Так как у новой кофты Ингель были к тому же высокие плечи, Ханс нежно называл ее своим маленьким солдатом. Голова у Алиде болела. Она даже заподозрила, что у нее опухоль. Боль иногда затемняла зрение, в ушах слышался шум. Порой ей приходилось смотреть за Линдой, пока Ханс и Ингель были заняты амурами. И она это делала, незаметно щипая ребенка или укалывая булавкой, его писк доставлял ей тайное удовольствие.
Сахарная свекла созрела, выросла большой и белой, урожай выдался на славу и присутствие Германии сохранялось. Кухня наполнилась сахарной свеклой, и Ингель хозяйничала с новой энергией. Пространство, оставленное старой хозяйкой, Ингель заполнила легко и даже превзошла ее. Все шло отлично, она все сама умела, ей не надо было ни у кого спрашивать, она лишь давала советы Алиде, которая послушно чистила свеклу, а сестра ее перерабатывала. Этой работой Алиде стала заниматься не сразу, так как вначале Ингель надо было найти самый лучший способ измельчения свеклы. Она попыталась пользоваться мясорубкой, но потом вернулась к терке. Алиде она велела следить за стоящими на печи на маленьком огне кастрюлями, чтобы вода в них не закипала. Проделывая одновременно разные дела на кухне, Ингель поглядывала и на печь. Она не верила в сестрино искусство варки сиропа, та могла слишком повысить температуру и тогда у сиропа появился бы посторонний вкус. И если бы Ингель стала предлагать этот сироп, все бы решили, что она и есть та недотепа, которая допустила варево до закипания. Не выше 80 градусов, не выше! — все время принюхивался нос Ингель. Не поднимается ли от кастрюли горьковатый запах, и если запах, по мнению Ингель, отклонялся от должного, она звала сестру, чтобы исправить положение. Алиде не замечала разницы в силе запаха и цвета, где уж ей! она ведь не Ингель. Помимо того приторно-сладкий аромат самой Ингель забивал ноздри Алиде. Она могла все же различить запах слюны Ханса на губах Ингель, и это заставляло обветренные губы самой Алиде кривиться от боли. День за днем Алиде мыла свеклу, чистила от маленьких отростков и выковыривала черные точки. Ингель объявила, что сама будет заботиться о терке и крутилась везде, веля Алиде то следить за развариванием свеклы, то сменить воду в кастрюле, то принести воды из колодца. Полчаса, полчаса уже прошло, надо залить водой новую порцию, — звучал ее голос. На каком-то этапе Ингель надоело тереть, и она стала нарезать свеклу на мелкие кусочки. Полчаса уже прошло! Налей же свежей воды! Алиде скребла, Ингель измельчала, порой они вместе процеживали раствор по точным указаниям Ингель. И в то же время не переставали ждать возвращения домой отца и матери.
Из плодов свеклы сахар переходил в воду, которую выпаривали из сиропа на хорошем огне. Сними пену с поверхности! Сними же ее! Иначе все испортится! Ряд банок с сиропом все больше увеличивался. Они все продолжали ждать родителей. Иногда Ингель плакала на плече у Ханса.
Вся деревня ждала новостей из-за Нарвы, когда же мужчины возвратятся домой? Ингель приготовила суп из сахарной свеклы и моркови, Ханс попробовал, до чего же хорош! Ингель сделала запеканку из сахарной свеклы с макаронами, сок из сахарной свеклы и ягод, и все время ждали родителей. Когда Ингель подала на стол кисель из сахарной свеклы, тоже их ждали. Ханс наслаждался дроченой из сахарной свеклы, одобрительно кивал головой по поводу булочек из сахарной свеклы и выделывал для Линды петушков и птичек из каштанов. Сладкий воздух кухни кружил голову Алиде. Она завидовала деревенским женщинам, ждущим возвращения домой мужей, для которых они учились делать булочки из сахарной свеклы. У нее же были только родители, которых она ждала, и это у совершеннолетней девушки! Ей хотелось бы ждать возвращения своего Ханса издалека, а не лицезреть его по ту сторону стола, но Алиде пыталась прогнать эту мысль подальше, так как она казалась стыдной и неблагородной. Женщины в деревне вздыхали, что, дескать, их дом счастливый, и Ингель — счастливейшая из женщин. Алиде кивала в знак согласия, сухо поджав губы.