Почему же с таким жаром рассказывающая о Владике девушка не собиралась переехать на Запад? Она хотела лишь поехать и поднакопить денег. Может, Виру полна людей, которые повторяли, что все же надо было во время войны переехать в Швецию, и эти слова передались словно колыбельная песня следующим поколениям. Или Талви придумала себе иностранного мужа, потому что образец брака, предлагаемый ее родителями, ей не подходил. Эта девушка хотела выучиться на врача и вернуться домой, но Талви, достигнув подросткового возраста, намеревалась лишь переехать на Запад вместе с мужем-иностранцем. Все началось с картонных кукол, которым она кроила одежду по выкройкам «Бурды», и продолжилось натиранием джинсов фирмы «Сангар» в течение всего лета. Талви вместе с подружками без конца терли их пемзой, чтобы получились такие же с виду, как носят на Западе. Тем летом соседские ребята придумали игру «поехали в Финляндию», соорудили доску и перебрались на ней через канаву, а потом вернулись обратно, так как не знали, что делать дальше.
Мартин с каждым днем все больше разочаровывался в дочери. В то время Алиде не могла разделить это его настроение, но теперь, когда встал вопрос о возврате земли, она чувствовала в отношении Талви то же самое. Дочь ни капельки не интересовалась, как продвигается земельный процесс и оформление бумаг. Если бы Алиде была другой матерью, может, Талви сейчас была бы с ней рядом, помогая продвигать дела.
За день до появления чужой девушки приходила соседка снова поболтать о земельных делах, и Алиде в который раз повторила свой совет: ей надо подавать бумаги на рассмотрение вместе со своими братьями, какими бы они ни были пьяницами. В случае, если с кем-то из них что случится, будет кому продолжить дело. Соседка хотела подождать пока советские войска покинут страну, она боялась, что они вернутся и останутся насовсем. Что же тогда, людям снова придется набиваться в теплушки, идущие в Сибирь? Алиде согласилась с тем, что вряд ли русские солдаты собираются уходить, время от времени они делали набеги на деревню, воровали, уводили молодых бычков и опустошали магазины. Все же одна польза от них была, у них можно было купить армейский бензин.
Глаза Алиде заморгали, к горлу подступил ком. Девушку, сидящую на колченогом стуле, больше интересовали дела кухни, чем ее дочь. Талви никогда бы не стала так красиво рассказывать о своем детстве, как она. И Талви никогда не спрашивала, как сделать мазь из календулы. Та девушка хотела знать, какие составляющие части для этого нужны. Ее должны интересовать все знахарские хитрости, перенятые у бабки Крел: какие растения надо собирать утром, а какие — в новолуние. И если бы было возможно, она наверняка отправилась бы вместе с Алиде собирать зверобой и тысячелистник, если бы нашлось для этого подходящее время. Талви никогда бы так не сделала.
1953–1956, Западная Виру
АЛИДЕ ХОЧЕТ СПАТЬ СПОКОЙНО
Мартин хотел ребенка давно, и ожидание это было наконец вознаграждено, хотя он уже почти разуверился, что когда-нибудь станет отцом. Когда Алиде с маленькой Талви на руках прибыли домой, он чувствовал себя на верху блаженства. Алиде была равнодушна, она не хотела растить зародившегося из их семени ребенка, который станет новым человеком такого нового мира. Но в год смерти Сталина, во время смятения, растерянности, причиненного уходом Отца, в ней зародилась новая жизнь. Мартин начал беседовать с малюткой еще до ее появления на свет. Алиде не могла говорить с ребенком ни до, ни после его рождения. Она оставила сюсюканье для Мартина, а сама кипятила бутылки из-под водки, чтобы использовать их при кормлении. Она пристально наблюдала, как соски темнеют в кастрюле с горячей водой, кипятила иглы, которыми протыкала соски. Кормил ребенка Мартин. Он и на перерыв приходил, чтобы выполнить это трудное задание. Алиде иногда пробовала сделать это сама, но ничего не получалось, ребенок переставал плакать лишь с появлением отца. Алиде по-своему проявляла заботу о том, чтобы ребенок рос в спокойствии.