Пек? Фамилия девушки Пек?
— У меня нет сестры, — повторила Алиде. Пальцы ее выпрямились, рука снова поднялась к груди. Значит, Ингель жива.
Паша пнул ногой стул:
— Где девушка?
— Да не видела я никакой девушки!
Ветер зашелестел мятой, развешенной над плитой для просушки. Затем его порыв взметнул цветки календулы, разложенные на газете. Затрепетала занавеска. Мужчина вытер лысину, его голос выровнялся:
— Вы наверняка понимаете всю серьезность совершенного Зарой Пек преступления. Позвоните нам, как только она появится. Ради вашего же спокойствия. Всего вам хорошего.
У двери мужчина остановился.
— Зара Пек жила у бабушки до тех пор, пока не отправилась на заработки на Запад. Она забыла на месте преступления свой паспорт, кошелек и деньги. Ей нужен человек, который поможет в сложившейся ситуации. Вы — ее единственная надежда.
От бессилия Зара упала на пол клетушки. Стены задыхались, пол задыхался, доски выделяли сырость, обои потрескивали.
Казалось, по щекам у нее разгуливают мухи. Как они летают в темноте?
Алиде знала.
1949, Западная Виру
АЛИДЕ СОЧИНЯЕТ ПИСЬМА С ВЕСЕЛЫМИ НОВОСТЯМИ
От Ингель ничего не было слышно и, чтобы успокоить Ханса, Алиде начала писать письма от имени сестры. Она не могла выдержать его каждодневные вопросы: что слышно от Ингель, есть ли письма от нее, его бесконечные догадки, что она делает тогда-то и тогда-то. Алиде знала манеру письма сестры и свойственные ей фразы, а почерк подделать оказалось и вовсе легко. Она сообщила Хансу, что его жена нашла доверенного человека и что им разрешили принимать посылки. Ханс обрадовался, и Алиде сказала ему, что ей удалось положить в толстый пакет много всего, и Ингель теперь не будет бедствовать. Тогда Ханс сказал, что и он мог бы отправить ей свое приветствие.
Такие вещички, по которым Ингель поймет, что это от Ханса.
— Принеси ветку вербы, что растет у церкви. Положим в пакет. Под ней мы встретились первый раз.
— Помнит ли Ингель об этом?
— Конечно, помнит.
Алиде пошла за веткой ближайшей вербы.
— Ну, как, годится?
— Это от церковной?
— Конечно.
Ханс приложил к лицу листок вербы:
— Изумительный запах.
— Верба ничем не пахнет.
— И еще веточку ели.
Он не объяснил, почему важна веточка ели, и Алиде не захотелось этого знать.
— Кто-нибудь еще слышал об Ингель? — спросил Ханс.
— Нет, кажется.
— А ты спрашивала?
— Ты что, сумасшедший? Я же не могу бегать по деревне и расспрашивать про нее!
— У кого-нибудь из проверенных. Может, она им писала.
— Не знаю и не стану спрашивать.
— Никто не отважится тебе сказать, если ты не спросишь. Потому что ты жена этой красной свиньи.
— Ханс, попробуй понять. Я никогда не произношу вслух имени Ингель вне нашего дома.
Ханс скрылся в своей комнатке. И перестал бриться.
Алиде начала писать веселые новости. Насколько веселые она отважилась сочинять? Вначале она написала, что Линда пошла в школу и все сложилось удачно. В классе оказалось много других эстонцев. Ханс улыбнулся. Потом она написала, что Ингель нашла работу поварихи и поэтому у них всегда есть еда. Ханс облегченно вздохнул. Алиде продолжила, что работая на кухне, можно помогать также и другим. У вновь прибывающих губа отвисала, когда они слышали о работе Ингель, и на глаза наворачивались слезы, как только они понимали, что она целые дни имеет дело с хлебом.
Ханс нахмурил брови. Неудачная придумка Алиде подчеркнула нехватку еды у ссыльных. Поэтому в следующем письме она написала, что получение хлеба ни для кого не ограничено. Хлебные пайки отменили. Хансу снова полегчало. Причем, все это из-за Ингель. Она попыталась не думать об этом и закурила папиросу, чтобы заглушить запах постороннего мужчины на кухне до прихода Мартина.
1992, Западная Виру
АЛИДЕ ПЫТАЕТСЯ ПРЕДОТВРАТИТЬ ПАДЕНИЕ САХАРНИЦЫ
Звук машины затих. В дверь клетушки начали барабанить. Шкаф, стоящий перед входом, задрожал, посуда на нем зазвенела, ручка чашки Ингель стукнулась о сахарницу Алиде, она заколебалась, и сахар переместился на край, а затем стал падать на пол. Алиде встала перед шкафом, удары в дверь были сильными, ведь колотили молодые руки, но тщетно. Алиде включила радио «ВЭФ». Удары усилились. Алиде сделала радио еще громче.