В дальнем углу шифоньера ее ждали новые туфли. Старые она снимет перед выходом в город и оставит в поезде, новые — на каблуках, и поэтому в углубление в ботах уже не придется подкладывать деревяшку, как для туфель с низким каблуком.
Они как раз вернулись домой от ветеринара. Мартин отнес мужчине бутылку водки, и врач дал им бумагу, на основании которой колбасный завод должен принять их долго болевшую корову, которая утром околела. Алиде сняла платок и зажгла в кухне свет. На полу было кровавое пятно.
— Не выпьет ли муженек водочки перед сном? — спохватилась Алиде.
Мартин сразу согласился. Он взял в руки свежий номер «Народных новостей». Алиде налила ему больше, чем обычно. Она не стала сыпать в стакан смесь, полученную от бабки Марии, а взяла порошок, который незаметно вытащила у Мартина из кармана для часов. Как-то Мартин продемонстрировал жене этот порошок, который получил у энкэвэдэшника, совершенно безвкусный. Той же ночью она заменила содержание бумажного пакетика на муку и теперь подмешала этот порошок в напиток.
— Ласточка моя понимает, чего мужняя душа просит, — похвалил ее Мартин, принимая стакан.
Он опрокинул его в один присест и закусил ржаным хлебом. Алиде пошла мыть посуду. Газета выпала из рук Мартина.
— Ты устал?
— Да, что-то в сон клонит.
— У тебя был такой длинный день.
Мартин поднялся, пошатываясь, пошел в комнату и рухнул на постель. Солома в тюфяке зашуршала. Металлический остов кровати взвизгнул. Она пошла взглянуть, попробовала потрясти Мартина — никакого движения. Она так и оставила его спать в сапогах, вернулась на кухню, задернула занавески и начала смазывать руки гусиным жиром.
— Здесь кто-то есть?
— Лиде…
Голос раздался из дальней от кухни комнаты, из угла за шкафом, из-за картофельных корзин. Алиде отодвинула их и вывела оттуда Ханса. Его плечо было окровавлено.
Она расстегнула куртку.
— Так ты все же пошел в лес?
— Лиде…
— Не поехал в город.
— Мне было необходимо.
— Ты же обещал.
Алиде достала водки и бинт и начала чистить рану.
— Тебя застукали?
— Нет.
— Это наверняка?
— Лиде, не сердись.
Ханс слукавил. Они попали в окружение. Засада была серьезная. В Ханса угодила пуля, но ему удалось бежать.
— Всех других поймали?
— Не знаю.
— Ты в лесу кому-нибудь обо мне рассказывал?
— Нет.
— Лес полон энкэвэдэшников. Я знаю, мне Мартин рассказал. И сюда один приходил до того, как отправился искать кого-то, отколовшегося от группы. У них отравленная водка. Ты мог выдать что угодно, не подозревая об этом.
— Я ни с кем не пил водки.
Алиде осмотрела плечо Ханса. Руки ее окрасились кровью. О враче и речи не могло быть.
— Ханс, я позову бабку Марию.
Ханс посмотрел куда-то за ее спину и улыбнулся кому-то.
— Не надо, Ингель здесь. Она вылечит.
Бутылка водки выпала из рук Алиде, жидкость, смешанная с осколками, растеклась по полу. Она отерла лоб, пахло водкой и кровью, ее охватило бешенство, переворачивая все нутро, колени подгибались. Она открыла было рот, но не смогла вымолвить ни слова, наружу вырвались лишь писк и шипение, уши заложило. Она нащупала спинку стула и держалась за нее, пока не пришла в себя. Когда она сумела овладеть собой, Ханс потерял сознание. Алиде нужно было теперь взять ситуацию в свои руки и решить, как действовать, а она умела справиться с любой ситуацией. Сначала надо отвести Ханса в комнатушку, потом пойти за бабкой Марией. Она взяла его подмышки. И тут из кармана куртки что-то выпало. Тетрадь. Она отпустила Ханса, подняла тетрадь и поднесла к свету.