Збышек, не дослушав Казика, отвернулся. Он вспомнил то время, когда они учились на курсах пилотов в воеводском учебном центре и жили в офицерской гостинице, вблизи которой находилась школа медсестер. Что за девушки там были!
Почему же именно девушка, которая ему так нравилась, была к нему равнодушна? Он полагал, что со временем, когда Ванда поближе узнает его, она изменится.
Он снова обратился к Казику:
— Ты продолжаешь встречаться о ней?
— Конечно, вернее, уже нет… Она влипла в какую-то историю со старшим офицером, женатым, имеющим детей. Они вместе были в туристической поездке за границей. По возвращении их застала жена этого типа, словом… это длинная и довольно банальная история…
Збышек застыл на месте: он был буквально ошарашен неожиданным рассказом своего приятеля.
— Спасибо за откровенность, — проговорил он глухо, — можешь не продолжать.
— Я думал, что вся эта история в Вандой как-то дошла до тебя и ты понял, что я здесь ни при чем. И, признаться, был удивлен, что ты все еще не доверяешь мне.
— Я ничего об этом не знал.
Пилоты приблизились к зданию, где располагался командный пункт авиаполка. Наступало время последующих серий учебных полетов. Збышек и Казик направились в конференц-зал, где вскоре должен был начаться инструктаж пилотов и наземного персонала, обеспечивавшего предстоящие полеты.
Перед входом в зал Збышек сказал:
— Я хочу пригласить Каролину на соревнования по водным лыжам.
— Думаю, в этом нет необходимости. Она уже приглашена.
Збышеку показалось, что в голосе Казика прозвучала злая ирония.
Инструктивное совещание помогло ему отвлечься от неприятных мыслей. Он сосредоточился на предстоящих полетах, регламенте стартов и подготовке машин к действию. На инструктаже особое внимание уделялось предупредительным мерам, вызванным появлением вблизи польских территориальных вод вражеской подводной лодки, проводившей, очевидно, радиоэлектронную разведку.
Командир полка и его замполит подполковник Тарчевский — офицеры с большим практическим опытом службы в авиации ПВО, — инструктируя летный и наземный персонал, указывали на самое важное, что должно неукоснительно выполняться при учебных полетах, приближенных к реальным боевым условиям.
В голове Збышека то и дело навязчиво возникал образ Ванды. Он лихорадочно искал ключ к пониманию ее характера и мотивов поступков.
«Да, — вынужден был признать Збышек, — видимо, Казик все же прав в отношении Ванды! Она действительно относилась к жизни легкомысленно. И зря я предъявлял какие-то претензии к Казику». Сейчас это несправедливое отношение к другу жгло ему душу.
У выхода из конференц-зала Збышек встретил Франека Сцещняка.
— Ты искал меня? — спросил он.
— Да. Я наблюдал на экране радиолокатора за твоим самолетом и за той вражеской подводной лодкой. И мне известно, что после полета ты докладывал обо всем командиру соединения.
— Спасибо, Франек! Ты отлично руководил мною с земли, — благодарно проговорил Збышек.
Франек внимательно посмотрел на товарища:
— Ты объяснился с Казиком Магурским?
— Да.
Этих слов им было достаточно, чтобы понять друг друга. И они сразу же заговорили об учениях — с увлечением заспорили об особенностях и способах проведения полетов, а также о своих возможных конкурентах в борьбе за почетный титул «мастер воздушного боя». Они не раз обсуждали это, но накал теперешних учений и стремление показать на деле свою боевую выучку распаляли их страсти.
Поздно вечером пилоты авиаполка выехали на автобусе в Гняздово. Механики, радиотехники, вооруженны и другие специалисты остались на аэродроме, чтобы детально осмотреть и подготовить к очередным полетам боевые самолеты.
— Может быть, зайдем в гарнизонный клуб? — спросил Франек.
— Что-то не хочется. Лучше пройдемся, подышим свежим воздухом, — предложил Збышек.
— Хорошо, старик. А завтра утром я разбужу тебя пораньше. Поплаваем на озере.
Через некоторое время друзья разошлись.
— Пока, до завтра, Збышек, — приветливо попрощался Франек.
— Привет Франеку! — ответил с улыбкой Збышек.
Из широко открытых окон ближайших кемпинговых домиков доносились звуки телевизоров и радиоприемников. Вечер не принес прохлады, не чувствовалось даже дуновения ветерка.
Збышек, не торопясь, шагал в направлении озера.
У берега, в камышах, раздавалось кваканье лягушек, в вечерних сумерках спокойно переливалась водная гладь. Збышек решил пойти в молодежный лагерь на костер. Он выбрал дорогу по опушке леса, чтобы не плутать в густом кустарнике. Стрекот сверчков, убаюкивающий шелест деревьев, разноголосица птиц создавали впечатление, что ночью лес живет жизнью более таинственной, более богатой, чем днем.