«Сам реши проблему, а когда сопоставишь свои выводы с моими предположениями, тогда дойдем до золотой середины», — всегда говорил он нам на дорогу.
В Познани было очень многолюдно. Мой приезд совпал с началом традиционной торговой ярмарки. С трудом я нашел себе пристанище. Утром выехал автобусом в Заберово. Это было типичное познанское чистое маленькое местечко. Ровными рядами стояли аккуратные кирпичные домики с садиками, а в них благоухали цветущие фруктовые деревья.
Прежде всего я отправился в отделение милиции. Мне хотелось больше узнать о Митуле, самому прочитать его донесение.
Начальнику милиции Митула не понравился, показался высокомерным, так как требовал, чтобы его представили человеку компетентному, знающему эти, как он выразился, необычные явления.
Решил подождать в отделении милиции, пока не окончатся занятия в школах, и не выходить в город, где все знают друг друга и приезжий сразу привлечет к себе внимание. Не хотелось также идти на квартиру к Митуле: неизвестно, кого мог бы там встретить. Я знал, что надо быть осторожным, ибо за Митулой могли вести наблюдение.
Обдумал план якобы случайной встречи. Высчитал расстояние от школы, где Митула был учителем, до его квартиры, а также время, необходимое ему и мне на дорогу. В рассчитанное время произошла встреча. Я подошел к Митуле.
— Привет, Стефан! Как живешь? Сто лет не виделись! — начал трясти я руку высокого, аккуратно одетого блондина, который удивленно смотрел на меня. — Ты что, друга не узнаешь? — Я обнял его и в самое ухо прошептал: — Я в связи с вашим донесением.
Митула довольно быстро сориентировался.
— Дай я тебя поцелую, Хенрык! Смотри, как бывает в жизни! Гора с горой… А я тебя сразу не узнал!
Хенрык? Пусть будет Хенрык. Имя не хуже других. Как настоящие старые друзья, мы пошли к нему на квартиру. Там я представился и сказал, где работаю. Сначала хотел выдать себя за корреспондента Центрального радио и телевидения. Однако решил этого не делать, к Митуле я сразу почувствовал расположение.
У него была комната с кухней в доме, где жило еще несколько семей. Он пригласил меня отобедать с ним, но я отказался, не хотел доставлять ему лишних хлопот. Извинившись передо мной, он пошел на кухню. Я всматривался в стоящую в углу комнаты радиостанцию. Нетрудно было понять даже такому, как я, профану в этих делах, что аппаратура была самодельной. Рядом со станцией лежали карточки, подтверждающие его связь с радиолюбителями из многих стран, не только европейских, но даже африканских, Китая и США. Карточек было очень много.
Наконец хозяин квартиры освободился и сел напротив, выжидающе глядя на меня.
— Надеюсь, вы не обиделись на меня за столь горячие объятия при встрече? — улыбнувшись, начал я.
— Ерунда, наверно, так нужно было, не об этом речь. Давайте лучше перейдем к делу.
Митула начал подробно рассказывать, как 30 апреля в 16 часов установил связь с коротковолновиком, имевшим позывной DL-1QFA. Такие позывные сигналы имеют любители из ФРГ.
— Пожалуйста, вот запись этого разговора. — И он передал мне свой дневник.
Я взглянул. Записи велись очень аккуратно и разборчиво.
— И что дальше?
— Этот коротковолновик представился как Эрик. Вызывал меня несколько раз, а когда я отвечал, жаловался, что плохо слышит. Советовал исправить аппарат, прежде всего модулятор. Поблагодарил его за совет. Договорились обменяться карточками. Я выслал ему на следующий день, а от него пока ничего не получил.
— А раньше кто-либо из наших коротковолновиков обращал внимание на неполадки в вашем модуляторе?
— Минутку, мне нужно вспомнить… Нет, только он. Как раз в этот день я переговаривался с одним болгарином, он тоже мне ничего не сказал, слышал хорошо.
Казалось бы, в самом факте, о котором рассказал Митула, не было ничего необычного. Типичное явление — установление связи и обмен техническими замечаниями. Кстати, в этом и суть радиоконтактов, которые дают радиолюбителям удовлетворение. Полученные сведения, однако, не удовлетворили моего любопытства, а поэтому я спросил, что произошло дальше.