— Сведения о Митуле положительные, но почему подстраиваются именно под его радиостанцию? Неужели по месту ее нахождения?
— Товарищ начальник, ведь это был исходный пункт моего сопоставления с «летающей тарелкой». — Я хотел сказать, «опрометчивого сопоставления», но начальник перебил:
— На эту тему поговорим в другой раз, надо изучить одно явление и не разбрасываться… Да… Значит, налицо новый способ действий иностранной разведки. Но какой?
— Были у нас факты работы нелегальных радиостанций под позывные наших кораблей, санитарных станций, Польского радио, а теперь пришла очередь конкретного радиолюбителя-коротковолновика.
— Минутку! — Начальник закурил. — Как ты думаешь, не была ли эта мелодия сигналом, извещающим о присутствии кого-либо в условленном месте, или сигналом начала синхронного приема с другой радиостанции? Скажем, со станции в Западной Германии?
— Все возможно. — Мнение начальника совпадало с моими предположениями.
— Итак, надо его искать, потом посмотрим. Наверно, он на этом не остановится… Что ты так долго делал в командировке? Что с «летающей тарелкой»?
Я хотел пока избежать не совсем приятного для меня разговора. Верил, что эта загадка будет решена. То, что кто-то прибыл в Польшу с разведывательными целями, не вызывало сомнений. Однако было маловероятно, что агент уже начал действовать.
— С «летающей тарелкой» ничего определенного… — начал я доклад о своей работе в Петрувэке.
— На сегодня достаточно. Вернемся к этому в следующий раз. А теперь уточни сведения об этом коротковолновике из ФРГ в нашем отделе радиоподслушивания. Пусть следят, кому он еще передает и с кем разговаривает. Может быть, о нем знают в союзе радиолюбителей. Такие данные нам тоже пригодятся. Дома включи радио и прислушивайся к их разговорам. Ты должен узнать их работу, это поможет тебе уточнить кое-что. Дело только начинает развертываться. А «летающие тарелки»… Будем искать. Подумай и об этом.
КОРОТКОВОЛНОВИК В ЮБКЕ
Дома я прилег на диван и включил радио. Через какое-то время разговоры коротковолновиков меня всерьез заинтересовали. Говорилось о лампах, антеннах, трансформаторах, о расхождениях волн.
Вот примерное содержание такого разговора:
— Добрый день, пане Андрей. Что у вас слышно? Какой прием?
— Спасибо. Слышно хорошо, заменил антенну. Погода, как в мае, О. К. …
Удавалось отличить варшавские станции, которые прослушивались лучше всех. После общего вызова начал волноваться, кто ответит. Но не дождался. Почувствовав усталость, задремал.
Разбудил меня звонок телефона.
В Быдгощ ехал переполненным ночным поездом. Находившиеся в купе женщины с детьми не разрешали открыть окно. Было очень душно. Должен был ехать машиной, но все они оказались заняты. К тому же приезд на два часа раньше обстановки существенно не изменит. Кроме того, местная контрразведка наверняка уже приступила к работе. Только бы не задохнуться в этом купе…
В Быдгощи все осложнилось. Сержант, который занимался этим делом, ушел завтракать и долго не возвращался. Дежурный управления контрразведки ничего не мог сказать, так как заступил на дежурство всего два часа назад.
Решил тоже пойти позавтракать. Но в дверях столкнулся с товарищем, которого ожидал. Он передал мне донесение центра радиоподслушивания, то самое, которое вчера вечером было передано по телефону моему начальнику, что, собственно, и вызвало мой немедленный выезд в Быдгощ.
12 мая в 16.00 начала свою работу коротковолновая радиостанция позывными SP2-PSP на волне 40 метров. Коротковолновик отвечал на вызов чешского товарища с позывными OK3-KM. Наша пеленгация указала на центр Быдгощи, а любитель-коротковолновик жил в районе Оседле Лесное. В 16.03 произошла перемена места передачи, сигналы слышны были с места проживания коротковолновика. Прекратили передачу в 16.06.
Я был очень доволен, что наша служба радиоподслушивания после моих напоминаний наконец-то начала контролировать места, с которых передавали сигналы. Кто-то опять подстраивался под нашего радиолюбителя-коротковолновика. Подумал, что дело нашего центра радиоподслушивания не легкое. Выловить из гущи звуков такие факты! Ажурная работа!
Попросил сержанта доложить, что сделано и что он обо всем этом думает.
— Знаете, товарищ капитан, — сказал он, — для начала выявлено много интересного, и это меня настораживает…