— А их было двое, вор и убийца, — пробормотал скупщик и тихонько захохотал. Он продолжал ступать на одних пальцах, пока не заболели ноги. Сделал дорожку «чужих следов» вдоль прихожей, носками в сторону двери. На лестнице отпечатки могли оборваться, исчезнуть. Поэтому он положил обе пары в сумку, добавив свои ботинки. Немного подумав, бросил в угол, между тюками с тряпками, паспорт Якуба Уража, предварительно сильно вымазав его кровью.
Порезанная рука словно онемела. Он поднял стул и сел передохнуть. Глазами шарил по квартире, пытаясь поставить себя на место милиции. Не упустил ли чего? Они должны быть убеждены, что на Якуба Уража напали, ограбили и убили. Ему не хватало только аргумента, ради чего убийцы забрали труп. Поэтому, может быть, следовало представить дело таким образом: Ураж был еще жив и обещал, что укажет тайник, где прятал деньги. Они его вынесли, посадили в машину. Поехали. Что дальше, посмотрим.
Он взял сумку, выключил свет. Было уже за полночь, за окном шел мелкий дождь. Ключи от своих искусно сделанных замков он швырнул на тахту, они ему были уже не нужны. Выходя из квартиры, двери оставил немного приоткрытыми. Бесшумно, в носках, сбежал по лестнице, через задние ворота прошел в соседний двор. В гараже, переделанном из старого сарая, был укрыт его зеленый польский «Фиат-125». Он осторожно вывел его на улицу, на окраине города прибавил газу.
Через час остановился у опушки леса. Берег реки здесь круто обрывался вниз, на шесть, может, на семь метров. Дождь перестал, вокруг ни души, не видно и огоньков машин — местность казалась вымершей. Он открыл багажник, достал чистую рубашку, серый фланелевый костюм, спортивные туфли, носки, галстук. Быстро переоделся, снятую с себя старую одежду сунул в сумку, где лежали три пары обуви. Окровавленную рубашку бросил на сиденье машины, чтобы оставить на нем следы крови. Но это ему не удалось: кровь уже засохла.
Он заколебался. Срывать бинты не хотелось, наносить новую рану — тем более. В конце концов он уколол палец и кое-как вымазал сиденья. Складывалось впечатление, что кто-то вез в машине только что зарезанных кур. Ключи он оставил в машине, выключил фары.
Положив в сумку два больших, приготовленных для этой цели камня, подошел к самому краю обрыва, размахнулся изо всех сил и бросил свой последний реквизит в реку. Булькнула вода, и снова наступила тишина. Он вернулся на шоссе. В пиджаке лежало все, что теперь могло ему понадобиться: паспорт на другую фамилию, деньги, пистолет, ключи от новой квартиры, документы на другую машину.
И сам он с этого момента был уже иным. Уража убили, вывезли и выбросили в реку, он перестал существовать. Будут, конечно, искать. Сначала его, потом убийц. Не найдут ни трупа, ни преступников. Среди воров и взломщиков какое-то время будут ходить самые различные версии о «короле скупщиков», который неожиданно исчез из дому, может быть, был убит конкурентами. Потом разговоры затихнут, его забудут. И только один из его клиентов, рыжий вор, будет ждать возвращения Уража.
Но он никогда не вернется.
Ранним утром следующего дня на четвертый этаж незаметно поднялся мелкий воришка, специалист по кражам в квартирах на верхних этажах, куда он забирался через балконы. Он нес «королю скупщиков» золотой перстень и обручальное кольцо, а также ожерелье из неизвестных ему камней, представляющее, должно быть, порядочную ценность.
Увидев приоткрытые двери, он испугался и на всякий случай решит дать тягу. Внизу он встретил знакомую спекулянтку с первого этажа, направлявшуюся в магазин за хлебом. Воришка спросил, не знает ли она, что с паном Уражем.
— А что случилось? — пробурчала старуха недружелюбно.
— Да у него двери открыты.
— Дурак ты, Манек. Если открыты, зайди и посмотри.
— И то правда, — признался он пристыженно и побежал вновь вверх по лестнице.
То, что вор увидел в прихожей, заставило его в ужасе застыть на месте. Он не переносил вида крови и всегда падал в обморок, когда ее у него брали для анализа. Когда прошел первый шок от увиденного, вор вспомнил о собственной безопасности: что будет, если его здесь застанут? Затем в голову ему пришла новая мысль: итак, скупщика кто-то обокрал, но, может, не до конца! Подворачивается редкий случай.
Так, преодолевая страх и подступающую к горлу тошноту, влекомый жаждой наживы, он мужественно прыгнул в комнату. Нужно было именно прыгать, если он не хотел оставить следов — кое-что он все-таки почерпнул из криминалистики. Его длинные, ловкие пальцы быстро ощупали внутренности матраца, тюки в углу, обшарили шкаф и все укромные места в комнате. По мере того как «обследование» приближалось к завершению, лицо воришки стало хмуриться. Похоже, какой-то коллега начисто обобрал скупщика.