Вернулся капитан, а с ним ювелир-эксперт — пожилой, седовласый, элегантный мужчина. Эксперт, присев в стороне, достал лупу, внимательно рассмотрел драгоценности, после чего сказал:
— Ожерелье из наших магазинов, конкретно с Маршалковской и Нового света, стоимостью сто двадцать шесть тысяч злотых, прошлогоднего изготовления. Было украдено в июле этого года, о чем мы информировали милицию. Эти два браслета тоже наши, изготовлены два года назад. Украдены в конце прошлого года. Браслет частной выработки из серебра с полудрагоценными камнями, ювелирный магазин на Воле, могу сообщить адрес. На этого частника недавно совершен налет, у него отобрали валюту, драгоценности… Кажется, два слитка золота.
— Он заявил?
— Сомневаюсь. Торгует нелегально. Кольца, которые я тут вижу, выпущены нашими предприятиями и не попали еще в торговую сеть. По моему мнению, изготовлены месяц назад. Думаю, цены на них будут от шестидесяти тысяч и выше.
— Благодарим вас. — Щенсный пожал эксперту руку. Тот слегка улыбнулся, взглянул на рыжеволосого, попрощался и вышел.
— Итак? — Майор обернулся к Оператору, сидевшему с опущенной головой. — Как обстоит дело с драгоценностями, принадлежавшими бабке-княгине?
— Вы взяли Уража? — Вор хотел убедиться.
— Я задал вам вопрос, — напомнил ему Щенсный. — Сколько всего товара вы отнесли ему?
Еще некоторое время Оператор стойко держался, не отвечая на главный вопрос В восемнадцать часов четыре минуты он сдался. Признался в налете на ювелира-частника с Воли, добавив, что информацию и адрес получил от Уража. При этом упомянул нечто, крайне заинтересовавшее обоих офицеров:
— Он знал, что этот частник купил у кого-то две золотые двадцатидолларовые монеты, пять рублей царской чеканки и золотой дукат. Ну, я и пошел туда. Взял это… и еще кое-что. Обручальные кольца, кольцо с печаткой, серебряный браслет…
— Где золотые монеты?
— Продал. Уражу. Обручальные кольца он не взял.
— Откуда Уражу было известно о сделке ювелира?
Оператор пожал плечами:
— Не знаю. Может, знал ту женщину? Со мной он не делился.
Ювелир с Воли сначала все отрицал, категорически отказывался от какой бы то ни было торговли валютой и золотом. Да, он изготовляет браслеты из серебра, на это у него имеется разрешение. Что же касается валюты — ни за что на свете!
Тогда майор велел привести рыжеволосого. Ювелир взглянул на него, нахмурил брови, но, поскольку тогда он не видел лица вора, на которое тот натянул чулок, равнодушно отвел взгляд.
— Узнаете? — спросил майор.
Так как вопрос не был обращен к кому-то конкретно, то оба посмотрели друг на друга, и Оператор сказал, язвительно улыбаясь:
— Он носил это под рубашкой, в мешочке.
— Это… — Ювелир вскочил со стула. — Это тот?.. Послушайте, он хотел меня убить! Он приставил мне к шее нож и ранил меня! Вот здесь! — Он в крайнем возбуждении расстегнул воротничок рубашки, показал шрам. — Ты, ворюга, отдай то, что украл у меня!
— Спокойно, — сказал Кренглевский. — Пожалуйста, сядьте. Так что он у вас украл?
Когда очная ставка завершилась и рыжеволосого увели, Щенсный сказал ювелиру:
— Вы понесли материальный ущерб. Вас ранили. Сочувствую. Пожалуйста, скажите, кто продал вам золотые монеты. Меня интересует женщина, которая в то время приходила в мастерскую.
Ювелир постарался придать своему лицу достоинство:
— Эта пани моя близкая знакомая, и я бы не хотел впутывать ее в это дело. Она ни в чем не виновата. Я купил у нее монеты, так как ей срочно требовались деньги, причем крупная сумма. Это была сделка исключительно частного характера.
— Обещаю, что на вашей знакомой последствия никак не скажутся. И напоминаю, что торговля золотом запрещена. Итак?
В этот момент перед мысленным взором ювелира возник как живой мужчина, приходивший с Моникой в мастерскую, приятной наружности, высокий, элегантный. «Пятое колесо в телеге», — подумал он с ревностью. В нем вновь вскипела кровь.
— Это была пани Кропиньская, — произнес он злым голосом. — Потом она еще раз посетила меня с одним… своим знакомым. Они обвинили меня в том, что я ей недоплатил, хотя я дал очень хорошую цену.
— Они приходили к вам уже после налета?
— Нет, до!
— А как выглядел спутник пани Кропиньской? Это был ее муж?
— Ну прямо! Директор Кропиньский — ученый, солидный человек. А тот был просто этакий элегантный симпатяга. В темных очках. Мне он не представился.