— Долго он там находился?
Она немного подумала, поковыряла в носу.
— Когда я возвращалась с хлебом, он уже выходил из подворотни.
— А вы долго стояли в очереди?
— Минут двадцать или чуть больше.
— Он выносил что-нибудь из квартиры?
— Не знаю. Во всяком случае, никакой крупной вещи у него в руках я не заметила. Пан участковый, — она схватила его за рукав мундира и умоляюще посмотрела в глаза, — я вам рассказала чистую правду, поэтому вы уж примите во внимание… если я иногда немного поторгую, чтобы добавить кое-что к пенсии… А? Как оно будет, пан начальник?
— Должно быть, хорошо, — дипломатично ответил сержант, имея в виду общую социально-политическую обстановку, так как всю жизнь был оптимистом.
Манек, тот маленький воришка, что, как кот, забирался в квартиры через балконы верхних этажей, ее отпирался, что побывал в квартире скупщика. Да, он зашел утром к пану Якубу, который обещал устроить его на работу в мастерскую к своим знакомым. Приоткрыл двери, увидел страшный разгром, подумал вначале, что Ураж уезжает, но потом заметил кровь, и ему сделалось дурно, поэтому он сел в сторонке на перевернутый стул. Подождал немного, думал, что, может, Ураж придет, может, кто-то его просто избил и он отправился к врачу и скоро вернется.
— Парень, отпечатки твоих пальцев остались там на всех предметах, — сказал сержант. — Что ты там искал?
— Ну конечно, пана Уража!
— Даже в ящиках стола, в горшках? Заливаешь, братец, причем здорово! Признавайся, что унес из квартиры?
Манек ударил себя кулаком в грудь:
— Чтобы мне не дождаться завтрашнего дня, не взял я у него даже гроша ломаного! Кто-то у него здорово поработал… — Он замолчал, покраснел.
Сержант с сожалением покачал головой:
— Кто-то обскакал тебя, ты уже ничего не нашел и поэтому сейчас выглядишь героем.
Не было смысла продолжать этот допрос. Если даже маленький воришка что-то нашел в квартире скупщика, то эта вещь находится уже далеко.
Щенсный проинформировал начальника о том, что узнал от сержанта, и добавил:
— Видишь, если бы я теперь и раздобыл отпечатки пальцев Пасовского, то они совсем не пригодились бы. Не с чем сравнивать. В зеленом «Фиате» мы вообще не обнаружили каких-либо следов. Значит, и в машине Ураж был в перчатках. Не верю я в экзему. Верю в перевоплощение скупщика… скорее, в возвращение его к настоящему лицу. Но как его найти?
— И это тоже следствие создавшегося в настоящее время положения. К сожалению, дело уже дошло до того, что преступники все чаще остаются безнаказанными.
Полковник замолчал, посмотрел в зал на лица товарищей.
— Несколько месяцев назад, — продолжал он, — я рассказывал вам об обстановке, сложившейся в первом полугодии. Цифры, процент роста преступлений, почти всех, о которых я говорил, рисовали ужасную картину. Сегодня, в середине ноября, мне нечего сказать вам утешительного. Наоборот. Эскалация налетов, взломов, изнасилований, краж, а также действий, направленных против органов правосудия, все еще представляет большую угрозу. Тысячи молодых парней — я имею в виду несовершеннолетних — можно отнести к числу деморализованных элементов. В последнее время зафиксировано около пяти тысяч человек, бежавших из тюрем и исправительных заведений, в подавляющем большинстве это молодые люди. Вспомните события в Отвоцке, в Катовицах, в Радгощи и им подобные. Молодые люди создают боевые группы явно фашистского толка с гитлеровскими эмблемами. Назову хотя бы пресловутую «Фашистскую элиту по распространению терроризма», раскрытую службой безопасности в Грудзендзе.
Он замолчал. Зал тоже молчал. Хотя все знали об этом по опыту своей службы, обобщенные факты рисовали ужасающую картину. Они помнили слова, сказанные в сейме, о том, что «пробил час сурового испытания».
Вечером, после совещания, Щенсный с капитаном Полоньским вышли на улицу и на минуту остановились перед зданием Управления. После солнечного, погожего дня был легкий: морозец.
— Поехали ко мне, — предложил майор. — Я получил кофе и колбасу по карточкам. Поговорим. У меня что-то тяжело на душе, не хочется оставаться одному.
— Хорошо. — Богдану тоже не хотелось сразу возвращаться домой. — Позвоню от тебя Касе, скажу, что немного задержусь.
— Но ведь еще не ночь? — удивился Щенсный, когда они сели в его «малыш».
— Да, но… Видишь ли, она очень беспокоится обо мне. Знает обстановку.
В комнате было холодно, батареи грели слабо. Бастовало несколько десятков шахт, часто выключался свет.