Англичанин не спешил: речь шла о значительной сумме. Драгоценности в самом деле оказались великолепными, но доллары тоже нельзя считать пустяком. Фишли не спрашивал, откуда взялись все эти кольца, ожерелья, браслеты и колье. Его это не интересовало. Он мог спокойно принять на веру, что Пасовский принес свои золото и бриллианты, доставшиеся ему в наследство от предков.
Более всего ему пришелся по душе старинный перстень с двумя бриллиантами и великолепной жемчужиной посередине; он оценил работу итальянского золотых дел мастера, по-видимому, конца прошлого столетия. С каменным лицом, спокойно, Фишли осмотрел все, что лежало перед ним на столе. Затем стал что-то подсчитывать в блокноте, время от времени поглядывая на драгоценности. Завершив подсчеты, отложил в сторону шариковую ручку и назвал сумму, какую он может и намеревается выплатить за коллекцию.
Пасовский долго не раздумывал. До того, как прийти сюда, он уже сам оценил содержимое сумки. Обе цифры расходились весьма незначительно. Англичанин, правда, давал на тысячу шестьсот долларов меньше, но и так в итоге это были большие деньги. Они договорились также, что Пасовский получит одну треть в фунтах стерлингов, а остальное — в долларах. Так хотел Фишли.
— Когда вы уезжаете? — спросил англичанин. В его голосе не чувствовалось искреннего интереса, спросил просто ради вежливости.
— В первой половине декабря, — ответил Пасовский. — Сначала в Вену, потом в Штаты. У меня там брат, у него свой завод запасных частей к автомашинам. Хотим вместе вести это дело, поэтому мне нужны деньги, чтобы внести свой пай.
Ни одно произнесенное им слово не соответствовало действительности. В кармане Пасовского лежал фальшивый паспорт на имя Генриха Вернера, гражданина Федеративной Республики Германии. Он решил остановиться на неделю-две в Мюнхене, а затем перебраться в Швейцарию. Пасовский владел немецким языком, немного итальянским. В Швейцарии проживали несколько знакомых, которые могли помочь ему там устроиться, может быть, открыть какое-нибудь прибыльное заведение. В его плане не находилось места для жены, но он не принимал это близко к сердцу. С его внешностью, умением завоевывать симпатии людей, а теперь и с приличной суммой наличными таких, как Данута, он найдет с десяток.
Они еще побеседовали несколько минут о посторонних вещах, после чего Пасовский попрощался и покинул гостиницу. Еще раз пересчитал в уме полученную сумму, добавив то, что находилось в тайнике в Урочище, и радостно улыбнулся. Да, выходит, стоило вести более года нелегкую двойную жизнь. Каждый раз, когда он менял свое лицо, надевал маску Якуба Уража и с отвращением входил в грязную, зловонную нору в Праге, говорил себе: «Потом будет по-другому. Нужно зарабатывать деньги, неважно, каким путем».
Временами его охватывал страх. Ведь все от начала и до конца, от поддельного паспорта до этой пражской норы, было связано с огромным риском. В любую минуту милиция могла его разоблачить, арестовать, а взбешенный вор — пырнуть ножом. Поэтому он так высоко ценил атмосферу анархии, массового бойкота правовых норм, полный развал дисциплины, в значительной степени способствовавший его действиям. Пасовский отдавал себе отчет, что, если бы обстановка складывалась по-иному, он не продержался бы в квартире более недели. В первый же свой приход участковый заметил бы, что паспорт, ордер на квартиру и все остальное поддельные.
Наверняка, размышлял он, сидя за рулем серого «опеля» и направляясь в сторону дома, они добрались бы и до документов, которыми он располагал в настоящее время. Установили бы, что зовут его на самом деле Казимеж Пасек и родился он не перед войной и не за границей, а в сорок пятом, на улице Брестской, дом семь. Отец, едва мальчик научился ходить, учил его разбивать камнями фонари и таскать из лавок то, что ему требовалось. Маленький Казик вначале научился красть, а уж потом — читать. Уроки, которые преподал ему отец, остались в памяти и по сей день, он систематически совершенствовал приобретенные навыки. Когда отец, будучи пьяным, погиб, попав в аварию, сын был уже самостоятельным, опытным вором, скупщиком краденого и мошенником.
Потом на несколько лет он исчез из Праги, покинул прежнюю среду, изучил иностранные языки, усвоил светские манеры и умение вести себя в обществе, знал, как завоевать чью-то доброжелательность, даже дружбу. Умело делил людей на тех, кто может ему в чем-то пригодиться, и остальных — ненужных, чьи симпатии отвергал. Постепенно становился мошенником крупного масштаба, вступив в мир, где совершаются преступления и царит фальшь и обман.