Более года назад он вернулся в обличье Якуба Уража в Прагу. Разыскал несколько давних знакомых, близких дружков отца. Они приняли его как своего, ввели в преступную среду.
И так — выступая в облике то Казимежа Пасовского, то Якуба Уража — он стремился к своей цели.
В начале декабря морозы еще не наступили, зато падал мокрый густой снег. Очереди у магазинов становились все длиннее, люди стояли в промокшей обуви, замерзшие, с посиневшими отрешенными лицами, с потухшими глазами. Полки в салонах одежды и обувных магазинах опустели. Заработная плата увеличилась на двадцать пять процентов, а выпуск продукция, постоянно сдерживаемый забастовками, понизился до уровня, который был достигнут несколько лет назад. Кто жил в старой квартире, с печкой, тот мог ее по крайней мере растопить, хотя бы сломанным стулом. У кого же была квартира с центральным отоплением, а таких насчитывалось большинство, особенно в крупных городах, тот с ужасом думал о том, что в любой день может ударить сильный мороз. Электростанции поглощали последние тонны угля и кокса.
Щенсный все еще возвращался в мыслях в Урочище. Убийство Данеля Мрозика не давало ему покоя. Прежде всего он не мог найти объяснения тому, каким образом парень встретился со своим убийцей ночью на поляне.
«Зачем он туда пошел? — размышлял майор. — Действительно ли он не знал Уража? И что скупщик делал на поляне?..»
Наконец однажды он зашел к своему знакомому, археологу по профессии, магистру Леху Турскому. Тот, будучи научным работником, состоял в штате университета, кроме того, устроился в нескольких учреждениях на полставки, работал по договорам и контрактам, писал также книгу о том, как велось строительство деревянно-каменных сооружений несколько столетий назад. В этих целях он совершил даже поездку в Туструп на Ютландском полуострове. Археолог был обременен домом, женой и тремя детьми. Когда он успевал и как умел все это сочетать, оставалось его личной тайной.
Но для майора он нашел время, правда совершенно случайно, поскольку лежал дома со сломанной ногой, скучал, мучил семью, и очень обрадовался гостю. Определение «лежал», впрочем, неточно, так как Турский в течение всего дня ковылял по комнатам; несмотря ни на что, верх брали его энергия и темперамент.
Хозяин дома усадил Щенсного в кресло, напоил кофе и угостил домашними пирожными, приготовленными на маргарине. Нашлось также по рюмке сливовицы, которую археолог припрятал от супруги и держал на черный день или для друзей. Только после всего этого Щенсный смог объяснить, с чем пришел. Рассказал, не вдаваясь в детали следствия, об убийстве на поляне, называвшейся Урочищем, сообщил более подробные данные и намеревался уже спросить, не знает ли Турский кого-либо из археологической группы, которая в свое время интересовалась валунами, когда хозяин вдруг резко его прервал:
— Но я же сам там был! Хорошо помню это, потому что во время работы нашу группу навестил мой шурин и сообщил о рождении сына. Вот этого карапуза. — Он указал на белокурого мальчика лет шести, заглянувшего в комнату. — Поди сюда, Ендрек, поздоровайся.
Малыш показал язык и исчез.
— Значит, ты был там! — повторил обрадованный Щенсный. — Это замечательно! Расскажи, что вы там обнаружили. Это может иметь огромное значение.
Турский пожал плечами.
— Никакого значения! — возразил он. — Сначала нам показалось, что мы наткнулись на курган с захоронениями, поскольку валуны были уложены рукой человека, довольно симметрично, и присыпаны конусообразной кучей земли. Разумеется, все поросло кустами и травой. Мы очистили это место, присмотрелись внимательней. Кто-то высказал мнение, что это каменные могилы. Боюсь, ты не разбираешься в археологии, поэтому кратко поясню. Подобные могилы берут начало с Железного века, их сооружали в Польше из отдельных плит песчаника. Еще сегодня можно встретить много подобных могил в Гданьском воеводстве.
— И это была как раз такая могила?
— Нет. Трудно сказать, кто и для какой цели соорудил все это, попривозил на поляну огромные валуны и другие камни. Я пытался найти там хоть какие-нибудь остатки неизвестного строения, но и это не увенчалось успехом. Считаю, что валуны была завезены значительно позже, может быть, даже двести, триста лет назад. Возможно, какой-то правитель хотел построить там небольшую крепость или замок в целях обороны, а потом по каким-то причинам у него это не получилось и он отказался от своего намерения. Во всяком случае, для нас, археологов, эта вещь не представляла большого интереса.