Время от времени он поглядывал на часы, как пассажир, который боится опоздать на поезд. Так прошел примерно час, после чего Майер поднялся по эскалатору в зал ожидания и вышел на улицу.
Разомлевшие от жары пешеходы медленно двигались по тротуарам, застыв, стояли у красных светофоров на пешеходных дорожках.
Выхлопные газы от машин и испарения от разогретого солнцем асфальта затрудняли дыхание. Однако Майер решил прогуляться в сторону больших универсальных магазинов. Вошел в один из них и смешался с толпой покупателей. Через несколько минут вышел через другие двери и слился с толпой прохожих. Спустя некоторое время зашел в другой универмаг, поднялся эскалатором на третий этаж.
Потолкавшись у прилавков, Майер купил рубашку и брюки, а на другом этаже — летние ботинки, носки и соломенную шляпу. Сами по себе покупки эти для него ничего не значили. Важно, что они были польского производства, совпадали с его размерами и отличались цветом от той одежды и обуви, которые были на нем.
В туалете магазина Майер быстро переоделся. Снятую обувь и одежду завернул в газету и выбросил в мусорный ящик. Уничтожил ранее приобретенный на вокзале железнодорожный билет. Паспорт в фольговой обложке приклеил пластырем под коленом.
Внешне преобразившийся, Майер прошел через два этажа универмага, внимательно наблюдая за всем. Ничего настораживающего не заметил. Посмотрел на часы: времени было с запасом.
Вышел на улицу. Заметив телефонную будку, зашел, набрал номер. Никто не отвечал. Он посмотрел на часы, перешел на противоположную сторону улицы, где было кафе со столиками под разноцветными тентами. Оглядевшись, сел за один из них, спиной к прохожим, и стал просматривать газеты.
Через некоторое время он снова подошел к телефону-автомату, набрал номер. Вновь никто не подходил.
Это вызывало недоумение. Майер почувствовал глухое раздражение, усугублявшееся изнуряющей жарой, хотя постепенно, с приближением вечера, она начинала спадать.
На улицах стало заметно больше прохожих. Кончался трудовой день.
В кафе, в барах шла бойкая торговля мороженым и прохладительными напитками. Многие из варшавян просто прогуливались, отдыхали на скамейках в скверах центральной части города. Некоторые спешили в магазины, чтобы до закрытия успеть сделать необходимые покупки.
Вся эта суета раздражала Майера. В телефонной книжке он отыскал нужную ему фамилию и адрес. Сравнил номер телефона с тем, который крепко сидел в его памяти. Все сходится. Снова позвонил. К телефону опять никто не подходил.
Майер в полном недоумении вышел из телефонной будки и направился к стоянке такси. На ходу поймал свободную машину и велел таксисту ехать на центральную площадь города. Там отпустил машину, осмотрелся, подошел к палатке с прохладительными напитками, выпил бутылку кока-колы, потом вновь остановил такси и назвал шоферу адрес. Машина не спеша катила по улицам города, часто останавливалась у светофоров, пропуская толпы прохожих. Майер с недоброжелательностью и вместе с тем с любопытством смотрел на новые, многоэтажные кварталы города и вереницы варшавян. На улицах и площадях царило оживление. В ресторанах и кафе было полно посетителей, у кинотеатров стояли толпы, в магазинах шла бойкая торговля. Все это действовало на Майера расслабляюще, настраивало на мирный лад, чему он не имел права поддаваться.
Такси проследовало через мост и оказалось в другой, более спокойной части города.
Майер обернулся и внимательно посмотрел через заднее стекло, чтобы убедиться, нет ли за ним хвоста. За такси тянулся поток машин различных марок, ни одна из которых не вызывала особого подозрения у Майера. Он попросил остановиться, немного не доезжая до нужного ему места. Расплатился и, не взяв сдачи, быстро вышел из машины и скрылся в толпе прохожих.
Пройдя немного, свернул на улицу, которая хранила на себе следы предвоенных лет. Старинные, в несколько этажей дома, купеческие флигели с облупившимися фасадами демонстрировали остатки былой роскоши, кое-где балконы поддерживали причудливые кариатиды.
Майер, проходя мимо всей этой старины, посматривал на номера домов. От каменных стен, нагретых за день солнцем, исходила жара.
У подъездов под тентами сидели на вынесенных из домов стульях старушки. Они оживленно о чем-то разговаривали, оглядывая прохожих и проносящиеся мимо машины.
«Видимо, еще рано», — подумал Майер. Его раздражало это вынужденное ожидание. Он должен быть уже в пути к намеченной цели, которая находилась в нескольких часах езды от Варшавы, а вместо этого вынужден бесцельно блуждать по улицам.