Машина выехала на неблагоустроенную, плохо освещенную окраину города. Вдали виднелись новые многоэтажные здания, которые теснили довоенные деревянные домишки, предназначенные к сносу по генеральному плану застройки столицы.
Вацек подал команду таксисту, чтобы тот остановил машину около одного из таких невзрачных домиков.
По скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Вацек долго открывал дверь. Майер придирчиво осмотрел замки и похлопал Вацека по плечу, давая понять, что он доволен, думая при этом: «Как дальше будут развиваться события? По моему ли плану? Или этот болван действительно задумал меня ограбить?»
Квартира хозяйки бара оказалась неуютной, неубранной, загроможденной всяким старьем, с грязными занавесками на окнах. Даже Вацек остался недоволен.
— Ковальчак, а где твои вещи? Чемодан? Сумка? — вдруг вспомнил Вацек.
— Вещи? Зачем они тебе? — ответил Майер, проверяя надежность замков в дверях. — Жаль, не захватил с собой бутылочку. Не мешало бы перед сном освежить голову… Вот воткну шпильки в замки, никто их не откроет…
— Да заткнись ты! — раздраженно воскликнул весь взмокший Вацек. — Я буду около тебя, можешь спать спокойно! И выбрось из головы все эти замки, шпильки! Это вполне надежная квартира, здесь тебя никто не тронет!
Вместо ответа Майер поднес ему под нос кулак.
— Извини, но при мне много денег, и я не хотел бы, чтобы около меня здесь кто-то торчал, — с угрозой добавил он. — Поэтому тебе придется отсюда убраться. Я плачу за этот убогий ночлег и требую выполнения моего желания.
Вацек, с раскрасневшимся, злым лицом, хотел наброситься на Ковальчака, но вспомнил о точном ударе, который тот нанес ему на складе. «Спровоцировать скандал? Драку? Услышат через открытые окна жильцы дома. Кому это нужно?» — размышлял Вацек.
Расплывшись в фальшивой улыбке, заискивающим голосом он проговорил:
— Ты что, шуток не понимаешь? Сейчас поищем что-нибудь выпить… Тяпнем по одной, и я исчезну…
Вацек открыл буфет, где стояло несколько бутылок спиртного. Разлил по рюмкам янтарную жидкость. Молча выпил. Его угнетала мысль, что нужно уходить отсюда, а это совсем не входило в его расчеты.
— Может, пан Ковальчак научит меня, как вкладывать эти шпильки в замки? — спросил наконец Вацек. — Я же должен знать, как их заблокировать…
Майер прервал его:
— Это не твоего ума дело. На сегодня хватит. Я еще должен отдохнуть. А перед сном хвачу еще пару чарок. — И силой выпроводил его из квартиры. Вацек неожиданно успокоился и позволил закрыть за собой дверь. Майер слышал, как тот загромыхал в темноте по лестнице, чертыхаясь на ходу.
Агент с облегчением вздохнул, выпил рюмку вина, погасил свет, подошел к окну и из-за шторы стал наблюдать за улицей. Вацек вышел из подъезда и направился к телефонной будке на углу улицы. Переговорив, присел на ящик с бутылками из-под молока. Он явно кого-то ждал.
«Осталось совсем немного времени», — спокойно подумал Майер. Он включил свет, еще раз внимательно осмотрел квартиру. Умылся холодной водой в ванной, разыскал в домашней аптечке лейкопластырь и ножницы. Наклеил пластырь на пальцы рук, чтобы не оставить следов, старательно стер носовым платком отпечатки пальцев на бутылке, рюмке, столе. В ванной комнате открыл небольшое окошко, выходившее во внутреннюю часть двора. Оно показалось ему слишком узким, чтобы кто-то мог проникнуть через него в квартиру. Потом со знанием дела блокировал замки входной двери. Один из них был с пружинной защелкой, и открыть его мог только специалист.
Майер погасил свет. Теперь ему оставалось только ждать. Он еще точно не знал, что предпримет, если его план не удастся. Он должен раздобыть подлинный паспорт и другие документы на имя польского гражданина, тогда свободнее можно будет продвигаться к месту выполнения задания разведцентра. Агент почувствовал усталость, его клонило ко сну. Он пододвинул к входной двери кресло, решив не смыкая глаз ждать дальнейшего развития событий. Чтобы немного встряхнуться, выпил рюмку вина.
Старый дом жил в это позднее время своей обычной жизнью: сквозь открытые окна слышались детский плач и ласковый, успокаивающий голос женщины, разговор карточных игроков, собачий лай, громкий голос мужчины, который рассказывал какой-то анекдот, прерываемый взрывами смеха. Однако в большинстве квартир уже царила тишина, в окнах — ни огонька. Люди отдыхали после знойного летнего дня. Правда, и ночь не принесла желанной прохлады, была страшная духота.