Я же долго не могла сомкнуть глаз. Всё думала о запахе и о том, что если где-то рядом есть другие оборотни, значит ли это опасность? Или помощь?
Утро встретило нас морозом. Дерево, под которым мы ночевали, трещало от холода, ветки были покрыты инеем. Я вылезла из дупла осторожно, стараясь не разбудить Арсена.
Первый вдох свежего воздуха ударил, как пощечина. Запах был резким и терпким. Я втянула его снова, и в следующий момент внутренний голос загремел во мне глухо, как удар гонга: «Альфа. Опасность. Смерть.»
Все мышцы напряглись. Я ощутила его запах отчётливо — густой, сильный, подавляющий, как метка хищника, которому принадлежит эта земля. И он был слишком близко.
Не раздумывая, я вернулась в дупло и схватила спящего Арсена за шкирку. Он пискнул, открывая глаза.
— Тихо. Держись, — прорычала я и вылезла наружу.
Запах становился всё гуще, будто хозяин этих лесов уже кружил рядом. Сердце стучало, как барабан. Я пригнула уши, зажав Арсена в зубах, и сорвалась с места. Снег летел из-под лап, резал дыхание, но я не оборачивалась.
Инстинкт кричал: беги, спасайся.
Я мчалась сквозь лес, петляя между деревьями. Ветки били по бокам, оставляя мелкие царапины. Я слышала только два звука — своё хриплое дыхание и стук сердца, отдающийся в висках.
Подбежав к развилке, я выбрала дорогу, по которой почти не проезжали машины — там снег был нетронутым, с редкими следами шин. Она вела вглубь леса.
Где-то позади хрустнула ветка, и я сорвалась с места, прижав уши и зажав волчонка в зубах. Бежала вслепую в глубь леса, лавируя между стволами, взлетая над валежником, проваливаясь в снежные ямы. Сердце грохотало, тело было на пределе, но хруст за спиной становился всё ближе.
Я петляла, меняла направление, прыгала, уходя с тропы. Но он будто знал, куда я поверну, словно чуял меня.
Когда за спиной раздалось злобное рычание, было уже поздно. Из темноты метнулся зверь — огромный, серебристо-белый, с горящими жёлтыми глазами. Он врезался в меня всем телом, сбивая с лап. Волчонок вылетел из моих зубов, слабо пискнув.
— Беги, волчонок! — вырвался у меня рваный хрип. — Беги!
Мы покатились по снегу. Он навалился сверху. Когти вонзились мне в плечи. Морда с уродливым шрамом приблизилась к самой шее… Он вдохнул мой запах.
И вдруг замер.
Одно, два, три томительных мгновения.
Я дёрнулась, пытаясь вырваться, и он словно очнулся. Взревел, как раненый, а я в ответ вцепилась ему в щёку. Он зарычал, отшвыривая меня в снег, как тряпичную куклу.
— Урод! — сдавленно прохрипела я. — Отвали!
Он снова рванул ко мне. Я ощетинилась, зубы клацнули в воздухе. Он кружил, бешено дыша. Взгляд метался по моей морде, по телу, ища уязвимость. Когда он прыгнул, я была готова и успела откатиться. Он промахнулся, с треском врезаясь в ствол сосны.
okTMUmxk
Он завыл от ярости, но снова пошёл на меня, медленно пригибаясь, с горящими ненавистью зрачками.
Я отступала, пятясь. Помнила, что позади — овраг. Сделаю ещё шаг и сорвусь вниз. Прижалась к земле и приготовилась к прыжку. Мой последний шанс — ранить, вцепившись ему в горло. Это может надолго задержать его, и волчонок успеет уйти подальше.
Но он был быстрее.
Он сбил меня, вдавив в снег. Я забилась, попыталась вывернуться, но его когти полоснули по бокам — больно, но не смертельно.
Его клыки вонзились в шею на загривке. Я чувствовала, как он дрожал от ярости. Я дёрнулась, взбрыкнула. Но чем яростнее я вырывалась, тем глубже впивались его клыки.
По моей шее потекла горячая кровь.
Конец ознакомительного фрагмента