Альфа сунул Арсена туда, прижал его мордой, чтобы не дёргался. Затем остановился, бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно качнул головой, издав короткий, глухой рык. Я поняла: «прячься».
Я юркнула в выемку следом за волчонком и прижалась к нему. Отсюда, сквозь ветви и щели между корнями, просматривалась поляна наверху склона. Видимость была неидеальной, но достаточной, чтобы мы могли заметить, если кто подойдёт. А главное — нас было не видно.
Белый волк обернулся на нас в последний раз. Его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным. Затем он развернулся и, не оглядываясь, вынырнул из оврага. После поднялся по склону и вышел на опушку. Он шёл не спеша и не прятался. Каждое его движение было открытым вызовом. Мы затаились, вжимаясь в холодную землю. Моё дыхание рвалось из груди, сердце грохотало от страха.
Сверху донёсся хруст веток. Кто-то приближался — тяжёлые лапы, уверенные шаги. И не один. Судя по звукам, их было трое.
На поляну вышли чёрные волки. Огромные. Трое против одного.
Альфа стоял между ними и укрытием, где находились мы с Арсеном. Один. Раздалось глухое, звериное рычание. Наш защитник — белый, как снег, высокий, грозный волк — издал такой страшный звук, что у меня по спине побежали мурашки. Он стоял в полный рост, бросая вызов.
Чёрные тени метнулись к нему с двух сторон. Волки были массивные и мускулистые. Каждый, как сгусток ярости и силы. Один прыгнул первым, целясь в плечо, второй атаковал сбоку, с фланга.
Третий не спешил — остался чуть позади, выжидая и наблюдая. Не спонтанные, не глупые — они действовали точно и слаженно. «Оборотни,» — подсказал внутренний голос. Не просто волки, а умные, тренированные и опасные люди в телах волков.
Альфа как будто намеренно подставил бок, позволив второму чёрному волку укусить себя, и в ту же секунду вцепился зубами в морду первого. Послышался хруст костей, волк взвизгнул и отскочил, мотая головой. Белый не остановился, он будто не чувствовал боли. Резко завалился набок на второго, что драл его бок. Тот захрипел и ослабил хватку, пытаясь выбраться из-под тяжёлой туши. В этот миг белый волк метнулся вперёд и коротким, точным движением вцепился в горло противника, резко рванув в сторону и выдирая плоть. Тело чёрного волка затряслось в судорогах. Он захрипел, захлёбываясь собственной кровью… и обмяк.
Пока один из волков, пошатываясь и мотая мордой, осторожно кружил, выжидая момент, третий вдруг прыгнул в сторону, заходя с тыла. Белый затаился, как будто ждал. А потом резко обернулся, и они сцепились.
Снег взлетел фонтаном. Я слышала удары тел, скрежет клыков, визг, хрипы и треск сучьев под лапами. Воздух наполнился запахом ярости и боли, а снег вокруг окрасился алыми брызгами крови. Один из чёрных волков вскоре упал — дёрнулся несколько раз и затих.
Уцелевший чёрный, с окровавленной мордой, сорвался прочь и исчез в кустах, спасаясь бегством.
Альфа подошёл к нам, шатаясь. Весь в крови, с разодранным боком и клочьями выдранной шерсти. Он тяжело дышал, оставляя на снегу кровавые следы.
Я вздрогнула. Его глаза — янтарные, горячие, как расплавленный металл — светились в полумраке.
Он рыкнул. Негромко, но достаточно, чтобы всё стало ясно без слов: «Уходим. Быстро.»
Я попыталась подняться с Арсеном в зубах, но лапы подгибались. Раненый волк шагнул вперёд, остановил меня носом и аккуратно ухватил малыша за шкирку.
Мы снова бежали, но в этот раз он шёл не рядом, а позади, порыкивая и подталкивая, когда я падала. Я не чувствовала ни лап, ни снега, ни ветра — только тупую боль в боках от его когтей и жгучую боль на загривке — там, где ещё недавно были его клыки. Мозг цеплялся за одну-единственную мысль: идти, переставляя лапы шаг за шагом, одну за другой. Уходя от опасности и чёрных волков.
Альфа всё ещё нёс Арсена, бережно зажав волчонка в зубах. Молчаливый и израненный, он следил, чтобы я не сбивалась с пути и не позволял мне упасть.
Так мы добрались до развилки — той самой, с которой я свернула, убегая от страшного альфы… а теперь шла к ней же снова, но уже вместе с ним.
Я узнала её сразу, как только мы вышли к краю леса: тот же покосившийся, разломанный указатель, та же сосна справа, расщеплённая молнией почти до самого корня.
На этот раз он свернул туда, куда утром я идти не решилась. Но прежде, чем нам удалось добраться до леса, пришлось затаиться — поток машин на трассе усилился. Мы легли в снег у обочины, притаившись в кустах, пока одна за другой проезжали машины, скользя фарами по веткам и оставляя за собой тяжёлый запах выхлопов.