Как только дорога опустела, белый волк поднялся, встряхнулся и шагнул вперёд, но не сразу ушёл. Он обернулся, задержал на мне взгляд — требовательный, твёрдый — и ткнул меня мордой в бок.
«Идём.»
Потом уже пересёк дорогу и первым нырнул в лес, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним.
В тот самый момент, когда мы углубились в лес, меня окутало странное чувство. Воздух здесь был другим и пах… по-другому. Не просто снегом и сосной, а чем-то пряным, терпким, животным. «Оборотни,» — узнала я. Но в этом запахе был и другой оттенок — тонкий, почти неуловимый. Я втянула воздух глубже. Он напоминал запах Арсена.
Я вздрогнула. Неужели… это его родной лес?
Пробежав ещё около получаса, мы свернули в ложбину, укрытую со всех сторон старыми, мохнатыми ёлками, и наконец остановились. Альфа положил Арсена рядом со мной, тихо фыркнул и исчез. Вернулся он через пару минут уже с добычей. Тощий, но вполне съедобный заяц болтался в его зубах. Он бросил тушку перед волчонком.
Тот не растерялся — вгрызся в неё с радостью и аппетитом.
А я… я просто легла и закрыла глаза. И впервые за все эти дни позволила себе расслабиться.
Я не помню, как уснула.
Глава 10
Волчица
Тепло маленького тельца согревало мне грудь. Волчонок, свернувшись клубочком, прижимался ко мне так плотно, будто хотел спрятаться от всего мира. Его шерстка слегка топорщилась от каждого моего вздоха, а дыхание — ровное, едва уловимое — успокаивало, будто напоминало: он жив, он рядом со мной. Иногда он дёргал лапками, его ушки подрагивали, и он поскуливал сквозь сон — будто всё ещё убегал от чего-то страшного, из той своей недетской памяти.
«Мой бедный малыш… Надеюсь, скоро ты будешь дома.»
Я осторожно лизнула его между ушей, стараясь унять его беспокойный сон.
Лежала неподвижно, прислушиваясь к этим тихим звукам и к себе. Боль в теле всё ещё была сильной: бок и шея горели после укусов и когтей, но если не шевелиться — терпимо.
Где-то внутри теплилась слабая надежда на регенерацию, которая спасла тогда, после раны от человека, когда я думала, что умираю, а наутро смогла подняться. Надеюсь, тело знает, что делать, даже если я ещё не конца понимала, кто я.
Но пока всё, что я чувствовала, — это усталость в мышцах и тяжесть в теле, будто меня выжали до последней капли. Стоило только вспомнить схватку с белым волком — дыхание тут же сбивалось, будто я снова неслась сквозь глубокий снег, спотыкаясь.
Над нами нависала крона ели, и сквозь тёмные иглы пробивался лунный свет. Блеклый и холодный, он ложился на морды, лапы, на валежник рядом. Всё вокруг было недвижимым. Лес как будто затаился. Альфы нигде не было видно, но опасности я не чувствовала.
Я начала проваливаться в дрему. Сон был странный, но… не пугающий.
Я шла сквозь еловый бор, и он расступался передо мной. Казалось, я знала этот путь — он вёл куда-то, где меня ждали.
Мне снилось, что я легла на снег, а лес дышал мне в ухо. Сначала тихо, потом всё отчётливей. Одна из сосен-великанов склонилась ко мне. Её мохнатые лапы прикасались к плечам и боку, нежно поглаживая и лаская своими мокрыми ветвями. Я чувствовала, как тепло — родное, живое — окутывает, вползает в суставы, в мышцы, под шерсть, исцеляя.
А потом… потом стало по-настоящему хорошо: тихо, тепло и удивительно уютно. И не только снаружи, — как от чьих-то тёплых, обволакивающих объятий, — но и внутри.
Между лопатками, на шее… там, где влажные ветви во сне касались раны на теле, разливалось что-то горячее и странно приятное. С каждой осторожной лаской оно опускалось волной в грудь, в живот и отдавалось там тихим, глубоким трепетом.
Ощущение было, будто меня кто-то касался, осторожно, нежно и почти невесомо. И мне так захотелось взглянуть на сосну, что лечила меня во сне, что я почти повернулась, чтобы увидеть, кто это был, и вдруг открыла глаза.
Я вздрогнула. Мир не исчез и тепло никуда не делось. Я застыла, прислушиваясь и пытаясь понять, что происходит.
Вокруг была темнота. Только слабый лунный свет падал сквозь иглы еловых лап. Где-то вдалеке шелестели деревья. Но больше не было никаких звуков — только дыхание за моей спиной: глубокое, ровное, чужое.
Сердце в груди заколотилось. Я чуть повернула голову и сразу же узнала запах того, кто лежал за моей спиной и дышал мне в ухо.
Огромный, серебристо-белый в лунном свете со шрамом на морде волк лежал за моей спиной. Совсем близко, почти вплотную.
И он… прикасался ко мне, вылизывая мою шею медленно и неторопливо. Так нежно, будто это не он вгрызался мне в холку сегодня. Его язык — горячий и шероховатый — касался раны точно в том месте, где он сам вонзил клыки. «Лечит», — отозвалось в голове.