Я осторожно опустила волчонка на широкую поверхность ствола. Он тут же шевельнулся — сонный, тёплый— и начал, пыхтя, разворачиваться ко мне пушистой попой, явно прикидывая, как бы слезть.
— Нет! — вырвался у меня глухой, угрожающий рык. Я сама вздрогнула от того, насколько мой голос показался чужим и жёстким.
Он замер, внимательно наблюдая за мной.
Я встала перед ним, заслоняя от потока. Шерсть на загривке встала дыбом, а внутри всё дрожало: вдруг сорвётся? или упадёт в воду, а я не успею его подхватить… Почему я так испугалась? Не знаю. Одно я знала точно: если бы он полетел в воду, я бы прыгнула следом за ним, не раздумывая. Но где-то глубоко внутри жило странное чувство — будто я не умею плавать. Будто вода — не просто преграда, а опасность. И если мы оба окажемся в ней, всё может закончиться слишком быстро.
Он ещё немного смотрел на меня... потом поджал лапки и лёг. Только тогда я позволила себе развернуться и впервые за последние сутки вдохнула всей грудью.
Воздух был холодный и влажный, пах мхом, корнями… и чем-то ещё, тёплым, живым. Запах ударил в нос неожиданно и пробудил голод. Точно, волчонка нужно накормить и напоить. Но сначала — еда. А еду надо… поймать. Где-то у берега что-то копошилось, маленькое и юркое.
“Поймай,” — прошептал тот голос внутри.
Я отпустила инстинкты на волю и присела, почувствовав, как мышцы натянулись. Прыжок. Лапы — вперёд, и вот сердце зверька уже стучит прямо под когтями.
Я наклонилась… И в ту же секунду меня словно ударило током: мышь. Мои глаза испуганно расширились. Я рефлекторно отшатнулась. Добыча выскользнула из лап и нырнула в корни деревьев.
— Мышь?! Аааааа! — взвизгнула я, отпрыгивая назад, запнулась о ветку, потеряла равновесие и кубарем полетела в кусты.
Вскинулась, отряхивая лапы и брюхо от веток и липкого снега. Всё тело ломило, бок тянул, задняя лапа подрагивала.
Позорище. Ну как так-то? Волчица, хищник, а боится не человека с пистолетом, а мыши?!
Я уже собралась было вернуться к охоте, как вдруг услышала сзади тонкий писк. Обернулась — волчонок смотрел прямо на меня и… радостно скалился, улыбаясь.
— Весело тебе, да? — проворчала я, не сдержавшись. — Смейся, мелкий. Я вот тоже в восторге. Кажется, наш ужин сбежал.
Я не злилась. Да и как тут злиться? Со стороны я, должно быть, выглядела ужасно нелепо.
Фыркнув, я подошла к ручью и сделала пару глотков ледяной воды, что обжигала нутро. Но вместе с ней пришло простое понимание: я должна накормить волчонка. Ведь не обязательно есть самой. Пусть волчонок поест. У него, в отличие от меня, с мышами проблем нет.
Собралась с духом и вернулась на охоту, которая на этот раз прошла успешнее. Удалось прижать какого-то грызуна — не мышь, а покрупнее. Он пищал, извивался и пах страхом, но я не дала себе времени на размышления. Просто наклонилась, и несмотря на омерзение, схватив зубами, принесла трофей волчонку. Тот вцепился в тушку и начал с энтузиазмом жевать. Даже рычал немного, мой маленький львёнок.
Я села рядом, наблюдая. Вот и моя первая настоящая охота. Не знаю, может раньше были и другие, но я-то их не помню. Волчонок ел громко, с причмокиванием и урчанием. Ушки двигались, шерсть на мордочке была в крови, как у дикого зверя. Когда он доел, от тушки осталась только шерстка и пара косточек. Волчонок довольно уткнулся носом в лапки и стал облизываться.
— Ну ты и грязнуля, — пробормотала я, подхватывая его за шкирку и относя к ручью. Остановилась у самого берега — на мелководье. Быстрая, ледяная вода была почти чёрной в предрассветной серости.
— Иди, побегай, — рыкнула я. И, к моему удивлению, он послушался. Встряхнулся, обрызгав меня, и, радостно взвизгнув, засеменил вдоль берега, с опаской ступая лапами по земле и мелким камням, потом всё смелее. Плескался, пыхтел, закапываясь носом в ил, попил, чихнув.
Убедившись, что малой в порядке и не собирается лезть глубже, я тоже напилась — жадно, большими глотками. Потом принялась смывать с лап и морды кровь, грязь, остатки ночи. Залезать в воду полностью не решилась — не знала, смогу ли потом согреться. Хоть и хотелось до ломоты в костях смыть с себя не только кровь, но и страх, и боль, и саму эту ночь. Но хотя бы умылась… и то хорошо. Меня клонило в сон. Усталость наваливалась тяжёлым туманом, затягивая разум.
Я улеглась у поваленного дерева, запихнув волчонка под бок. Он, довольный, заурчал, а потом снова выполз. Влез мне под морду. Лизнул в шею. Я снова запихнула его под бок, но он опять вылез.