Отец Арсена тяжело вздохнул и посмотрел прямо на Кая:
— Кай… я потерял контроль, — резко выдохнул он. — Инстинкт взял верх. Такого со мной ещё не случалось.
Кай чуть склонил голову, уголок губ дрогнул.
— Бывает, — отозвался он негромко. — Добро пожаловать в мою реальность.
И вот впервые после драки их глаза встретились по-настоящему. Две пары — янтарные и серебристые. В этих взглядах отразилось всё: ярость, сила, гордость… и всё же — признание силы равного.
Они замерли, а потом почти одновременно их губы тронула лёгкая, почти дружеская ухмылка. Будто не они пару минут назад чуть не разорвали друг друга в клочья.
Я смотрела на них, не зная, что чувствовать — облегчение или злость. Взрослые мужчины, а ведут себя, как мальчишки. Хотелось закатить глаза и хлопнуть себя по лбу.
Глава 27
Волчица Айлунна
Словно почувствовав, как внутри меня нарастает негодование, Кай ровным голосом простился с хозяином дома и сказал:
— Мы пойдём домой.
Он держался спокойно, но я видела, что за этой маской скрывалось напряжение. Недавняя схватка с Альриком ещё не отпустила его.
Арсен, услышав, что мы уходим, сразу же завозился на руках отца. Маленькое тельце задёргалось, словно зверёк рвался на волю. Альрик нехотя опустил сына на землю, и тот тут же стрелой метнулся ко мне. Тёплые ладошки обхватили мои ноги, он уткнулся подбородком в мой живот и заговорил торопливо, сбивчиво, глядя на меня снизу вверх своими огромными, широко раскрытыми глазами:
— Мам, пойдём с нами! Ну пожалуйста! Поиграешь со мной… Ты мою комнату ещё не видела… и площадку…
Слова так быстро срывались с его губ, словно он боялся, что я уйду, не дослушав. Голос дрожал от волнения. Я только открыла рот, чтобы ответить, но неожиданно вмешался его отец. Голос Альрика звучал властно, однако в нём чувствовалась усталость:
— Сын, хватит. Вы только приехали. Кай с женой должны побыть дома, отдохнуть с дороги, переодеться.
Он говорил так, что возражать было бессмысленно. Арсен поник, плечики его опустились. И тут же отец добавил, уже мягче:
— Увидитесь сегодня вечером. Я приглашаю Кая и его жену к нам на ужин.
Мальчик мгновенно оживился. Его глаза вспыхнули надеждой, и он поднял на меня взгляд, полный такой искренней мольбы, что у меня внутри всё растаяло. Ещё прежде, чем он сложил ладошки лодочкой и прошептал: «Мам… пожалуйста!», я уже знала, что обязательно приду.
— Ну как я могу отказаться? Придём, конечно, мой хороший, — улыбнулась я и слегка взъерошила ему волосы на макушке.
Он довольно фыркнул, крепко обнял меня на прощанье, а потом довольный тем как обернулось дело вприпрыжку вернулся к отцу.
Кай стиснул мою ладонь и повёл прочь. Он не сказал мне ни слова, а у меня в груди ещё звенел страх от схватки, и дорогу до машины я почти не заметила.
В салоне стояла тишина. Кай крепко держал мою руку, а я старалась дышать ровнее, будто хотела скрыть, что внутри всё ещё бурлит. Но сердце билось слишком сильно, а тревога то накатывала, то отступала. Казалось, я плыву в полусне, и дорога сквозь город оборотней прошла мимо меня. Я не запомнила ни домов, ни людей.
Лишь когда поток машин стал редеть, а деревья всё гуще смыкались над дорогой, я заметила перемену. Асфальт сменился грунтом, и вместо ровного гула появился тихий скрип и хруст колёс по земле. Стало ясно: мы всё дальше уезжали от центра, оставляя позади шум и людей, пока наконец не оказались в глуши.
Вскоре за рядами елей показался дом. Сосновый сруб на крепком бетонном фундаменте, массивные ставни, тёмная крыша, и я как-то сразу поняла: это дом Кая.
Он резко отличался от привычных ухоженных построек: ни садика с цветами, ни кустов у крыльца, даже коврика у входа не было. Только суровое жилище мужчины, которому не до украшений, но ощущалось одно: надёжность, такая же, как в самом Кае.
Я шла за ним по узкой тропинке, заворожено рассматривая дом, почти не глядя под ноги и пару раз споткнулась о корни, выступающие из земли.
— Осторожней, — пробормотал он.
Я едва успела открыть рот, чтобы ответить, как он легко подхватил меня на руки.
Я взвизгнула, вцепилась в его шею и зашипела:
— Сейчас же поставь меня на землю! Ты весь изранен, смотри, рубашка вся в крови!
И правда: ткань на боку и плече потемнела от крови.
— Неважно, — отрезал он коротко. — Ты устала.