— Хочу! — он радостно закивал, пулей побежал в ванну чистить зубы и переодеваться в пижаму, и уже через десять минут снова забрался под одеяло, примостившись на моём плече.
Я читала, а он слушал и его глаза постепенно закрывались. Но, словно борясь со сном, он вдруг заговорил:
— Мам, а знаешь, я уже взрослый. Правда.
— Ах вот как? — я улыбнулась.
— Угу! Папа даже доверил мне секрет. — Он приподнялся на кровати, взбудораженный воспоминанием, и глаза его широко распахнулись.
— У него есть сейф. Там важные бумажки и телефон. Папа сказал: если с ним что-то случится и дяди Кая или тебя не будет рядом, я должен открыть и позвонить. И он даже пароль мне сказал — и заставлял меня много раз его открывать и закрывать!
Он склонился ко мне и зашептал прямо в ухо:
— Хочешь, я тебе его скажу? Там ещё есть такая волшебная штука… она делает волка невидимым.
Я быстро приложила ладонь к его губам:
— Тсс. Не надо, сынок. Если папа сказал хранить это в секрете — значит, это только для тебя.
Он серьёзно нахмурился, и подумав, кивнул.
— Ладно. Никому не скажу. Даже тебе. Я уже взрослый.
Я поцеловала его в макушку:
— Вот и правильно. Ты у меня самый надёжный.
Он снова устроился у меня на плече, и я продолжила чтение. Через несколько минут его дыхание стало ровным, и он уснул.
Я тихонько выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. В доме стояла тишина. В гостиной меня встретила сцена, от которой я едва не закатила глаза: Кай и Альрик сидели напротив друг друга, напряжённые, будто снова готовы сцепиться.
— Господи, — пробормотала я вслух. — То вы дерётесь, то смеётесь как лучшие друзья, а теперь снова смотрите друг на друга как враги…
Оба повернули головы ко мне. Я не дала им и слова сказать:
— Хватит портить мне настроение.
Они переглянулись, в их взглядах мелькнуло что-то вроде взаимного понимания и лица немного смягчились — видно было, что оба сдержали себя и решили отложить спор, о чём бы он ни был.
Я опустилась в кресло рядом с Каем, подтянула ноги и вздохнула:
— Так то лучше.
Повисла тишина. Я уже решила, что разговор иссяк и нам пора прощаться и идти домой, но вдруг вспомнила о том, что с утра не давало мне покоя.
— А что стало с водителем, который помог мне вас разнять? — спросила я, повернувшись к Альрику. — Надеюсь, его не наказали?
Альрик покачал головой.
— Нет. Наказание грозит только тем, кто причиняет серьёзный вред.
Я приподняла брови:
— Какое наказание?
Он почему-то мельком взглянул на Кая и ответил:
— За увечья — заключение в клетку и перевоспитание под надзором Слепой Луны. А за убийство, будь то человека или оборотня, полагается… смерть.
Я невольно вздрогнула. Альрик заметил мою реакцию и спокойно пояснил:
— Ты должна понимать… когда оборотень сражается, защищая свою жизнь, самку или детёныша, — это другое. Это война. Там кровь проливается по праву силы. Но если он убивает вне боя, поддаётся зверю в себе, теряет контроль, волчья сущность обычно берёт верх, и вернуться в человеческий облик после этого уже почти невозможно. Такой дикий зверь становится опасен и для оборотней, и для людей. И самое страшное — он сам мучается от собственной жестокости, от того что заперт в клетке годами, даже не понимая до конца, а иногда не помня, что с ним произошло. Поэтому таких одичавших волков приговаривают к смерти как к избавлению и для стаи, и для самого несчастного.
Он на мгновение замолчал, а потом добавил:
— Законы оборотней суровы, потому что мы обладаем силой, которую люди и представить себе не могут. Но сила накладывает и ответственность. Ты не представляешь, сколько бед способен натворить одичавший альфа.
Я зло посмотрела на него:
— Представляю. Вы уже показали это на моих глазах… и на глазах моего сына.
Альрик смутился, кашлянул и, чуть опустив глаза, признал:
— Да. Я временно потерял контроль. Но, к счастью, Кай удержал своего зверя и сумел сдержать меня, пока я не опомнился и не случилось непоправимое. И да, я прошу прощения за то, что случилось утром. Я не виню тебя за то, что ты тогда вмешалась.
Он сделал паузу и, чуть смягчив голос, добавил:
— А вот Бруно прямо ослушался приказа альфы и вмешался. За такое я мог бы перевести его на другую должность. Но после всего, что пережил Арсен, я не хочу лишать его привычного окружения. Ему спокойнее, когда рядом остаются знакомые лица. Так что нет, наказание ему не грозит.
Я кивнула, соглашаясь. В его словах чувствовалась забота о сыне, и это было приятно слышать.