Он замялся, сжал губы.
— Владениях кого, пап? — я тихо спросила, хотя догадывалась, какой будет ответ.
Он бросил на меня взгляд — острый, изучающий.
— Народ в целом понятия не имеет о таких… существах, — наконец произнёс он. — А я знаю, потому что работаю с ними: продаю им оружие, заключаю контракты. Я как раз и приехал сюда, чтобы подписать очередной контракт, а ты попросилась со мной, потому что хотела поговорить. Они — полулюди, полузвери.
— Оборотни? — выдохнула я.
Он вздрогнул.
— Да. Но не думай, что я испытываю хоть каплю уважения к этим… животным. Я торгую с ними только потому, что у них есть деньги. И потому что им нужно то, что создаёт моя корпорация.
Я сидела, не мигая. Внутри всё похолодело. Ах, если бы ты только знал, папа, что твоя дочь теперь — одна из них…
Так мы и сидели в тишине, когда в дверь номера раздался настойчивый стук. Охранник у входа что-то спросил по рации, затем приоткрыл дверь.
И тут в комнату буквально ворвался высокий брюнет в дорогом костюме, с сияющими глазами, и быстрым, уверенным шагом.
— Ника! — выдохнул он с восторгом, почти крикнув, — любимая, наконец-то ты нашлась!
Я онемела. Память взорвалась вспышкой: да, именно из-за него мы тогда и поссорились с отцом…
Леон Мартен.
Мой жених.
Глава 38
Ника (Айлунна)
Леон Мартен. Имя, от которого у меня сводило скулы. Человек, которого отец называл «моей судьбой» и «моим будущим», был его правой рукой и партнёром по бизнесу. Тогда, когда всё это только начиналось, я бунтовала, спорила, отнекивалась, придумывала причины, лишь бы не соглашаться на помолвку. Но отец умел настаивать. И в конце концов я сдалась, хотя сердце при этом будто свинцом налилось.
Не потому что любила кого-то другого — нет. И я была уверена: Леон тоже не питал ко мне никаких чувств. Это был чистый расчёт — удобный союз, выгодный им обоим, но не мне. Для Леона — прочная связь с империей Мореля, для отца — надёжный зять и верный партнёр по делам. А я… я была лишь частью сделки.
И вот теперь он стоял передо мной — красивый, уверенный, ухоженный, как всегда. Костюм сидел безупречно; от лацканов тянуло лёгким ароматом дорогого парфюма.
Те же внимательные серые глаза, чуть прищуренные, и тот самый лукавый блеск, который я всегда так ненавидела за фальшь.
Отец стоял рядом и молчал. Он не произнёс ни слова — только наблюдал. В его взгляде читалось что-то настороженное, будто он взвешивал, как я отреагирую.
— Любимая, — сказал Леон с притворной теплотой, — я едва не сошёл с ума, пока тебя искали.
Слова ударили как пощёчина. «Любимая?» — хотелось мне крикнуть. — «Ты никогда меня не любил.» Но я лишь опустила глаза, а в голове вспыхивали воспоминания о моих любимых: янтарные глаза Кая, мягкая шерсть Арсена под моей ладонью…
— Простите… — выдавила я едва слышно, обращаясь скорее к отцу, чем к нему. — Я устала.
Я развернулась и ушла в спальню, не оборачиваясь. Я закрылась изнутри. Тишина ударила по ушам. Только собственное сердце стучало громко, будто отбивая ритм: беги.
Я опустилась на край кровати, прижала ладони к лицу. Отец… Ему я была рада. Но жених. Что теперь с ним делать? Папа ведь наверняка будет настаивать на своём…
Мысли путались. Перед глазами вспыхивали лица — то Кая, то Арсена, то Леона с его холодной, расчётливой улыбкой. Я легла на бок, не раздеваясь, и закрыла глаза.
Сон был тревожный, прерывистый. Я то падала в темноту, то всплывала на поверхность.
Разбудил меня рассвет и резкая волна дурноты. Я едва успела добежать до ванной. Меня рвало. Тело дрожало, ладони скользили по прохладной мраморной плитке.
«Не надо было есть так жадно вчера,» — оправдывалась я сама перед собой, но внутри уже закрадывался страх. Это было не похоже на переедание.
Я долго стояла у раковины, глядя в зеркало: лицо бледное, глаза огромные.
Всё утро я провела как во сне: пила воду, лежала, старалась ни о чём не думать. Съела яблоко — и, как ни странно, мне полегчало. А потом… Не может быть. Мысль пришла внезапно, будто кто-то шепнул её изнутри. Я сжала пальцы в кулаки. Всё совпадало — сонливость, дурнота и слабость.
— Что же мне теперь делать… — прошептала я.
Я поднялась, быстро оделась, нащупала в сумке кошелёк — внутри ещё оставались наличные. Я тихо вышла из номера, пока папа разговаривал с кем-то по телефону в спальне.