Нельзя сказать, что при разработке плана «Барбаросса» немецкий генеральный штаб не сознавал трудности этого предприятия. По его мнению, трудность состояла в том, что необходимо было одновременно добиваться решения двух задач. Первой задачей был фронтальный прорыв, а второй — превращение прорыва фронтального в охватывающий, что в сочетании представляло собой гораздо более сложную задачу, чем та, которую ставил себе кумир генералитета фельдмаршал Альфред фон Шлиффен, планируя нападение на Францию. Пресловутый «план Шлиффена» выглядел арифметической задачкой по сравнению с алгебраическим уравнением «Барбароссы». Ведь Шлиффен не имел в виду начинать с прорыва на своем знаменитом «правом фланге», а просто-напросто предполагал пройти через слабо защищенную Бельгию. Здесь же такой возможности не представлялось.
Но как и где прорвать советский фронт? С самого начала было признано, что предложение генерала Маркса прорвать фронт в одном месте абсолютно нереально. Потом возникла идея прорыва в двух местах. Это также было признано недостаточным. Наконец, был предложен такой выход: расчленить весь многосоткилометровый фронт советской обороны на отдельные участки и тем самым затруднить возможный отход Красной Армии.
Встал также вопрос о целях операции, причем обнаружились любопытные нюансы. Если верить ставшим традиционными утверждениям западногерманской историографии, то немецкий генеральный штаб неизменно был трезвым, разумным и осторожным, а авантюрист Гитлер ставил перед ним невыполнимые задачи. В действительности не всегда было так. Когда речь зашла о постановке целей, то трезвый, разумный и осторожный Браухич заявил, что ближайшей целью для группы армий «Север» должны быть Псков и Ленинград, для группы армий «Центр» — Смоленск и Москва, а для группы армий «Юг» — Киев. Иными словами, он самым авантюристическим образом предполагал, что все три группы армий смогут безостановочно пройти от границы до Ленинграда, Москвы и Киева соответственно. Но вот какая, оказывается, возникла парадоксальная ситуация: авантюрист Гитлер возразил против этого, заметив, что надо разделить операцию на два этапа. Нужно, мол, сначала уничтожить противника в Прибалтике и создать себе там надежную базу для последующей фланговой атаки на Москву. В соответствии с этими общими соображениями Гитлера и была разработана «Директива № 21».
Комментарий Фридриха Паулюса
«Директиве № 21» посвящено немало комментариев чисто военных, военно-политических и прочих. Следует отметить, что сама директива сопровождалась огромным количеством дополнительных приказов, указаний, распоряжений: недаром в генеральном штабе было заведено сначала «дело Барбаросса», а потом даже «сборная папка Барбаросса». Но среди комментариев всякого рода особняком стоит комментарий Паулюса, написанный им в годы плена. В нем сочетаются компетентность и необходимая (но не частая у генералов вермахта) способность к самоанализу. Паулюс вспоминает:
«Подготовительная игра для операции «Барбаросса» проводилась под моим руководством в середине декабря 1940 года в течение двух дней в ставке командования сухопутных войск в Цоссене. Время совпало примерно со временем подписания «Директивы № 21» [«Bap6apocca»!] ОКВ.
Теперь, когда подлинный ход операции, именуемый походом на Восток, уже принадлежит истории, для интересующегося военными вопросами будет очень полезно ознакомиться с тогдашними мыслями и тогдашними оценками возможностей: ниже я изложу основные точки зрения штабной игры — разумеется, не во всех подробностях, которые подверглись обсуждению.
Исходное положение «синих» (немецкая сторона)
1. Сначала были изложены основные идеи стратегической разработки, выполненной на основании июльского указания ОКВ: путем быстрых операций и глубокого проникновения танковых сил уничтожить силы русской армии, находящиеся в Западной России, и воспрепятствовать отходу уцелевших боеспособных частей в глубину России.
Первая цель: Украина (включая Донбасс), Москва, Ленинград. Основное направление — Москва. Окончательная цель: Волга — Архангельск. В соответствии с указанием ОКВ, в основу идеи генерального штаба сухопутной армии было положено следующее: Москва как политический, транспортный и военно-промышленный центр, Донбасс и Ленинград как центры военной промышленности, Украина как главная житница представляли для русского военного руководства решающее значение. Поэтому предполагалось, что, если даже русские будут использовать для отхода свои большие пространства, они так или иначе должны будут принять бой в этих районах.