- Как не стыдно, - укорял он головоногих, - вас выбрали из всей многочисленной морской фауны, а вы! Это ведь такая честь, быть отобранным из тысяч и тысяч видов, обскакать акул, черепах, даже дельфинов. А зачем вы мне сдались? А затем, что на суше самыми сообразительными являются мартышки, а на воде – вы! За вами будущее, мелкие, понимаешь, Феня?
Феня, симпатичный Гримпотевтис, махнул юбочкой.
- Ну да, ты же не слышишь, - Селиверстов закивал.
Феня кивнул в ответ.
- Вот видишь, когда не нужно, ты поддакиваешь, чего ж на совете молчал? В следующий раз я скажу: «Продлите нам финансирование!» и вот так вот на тебя покажу, смотри, ладонью вверх, а ты кивай. Давай порепетируем. Продлите нам финансирование!
Феню чрезвычайно заинтересовала симпатичная соседка.
Следующее неделю Селиверстов больше выполнял роль смотрителя, нежели проводил исследования. Кормил осьминогов, чистил аквариумы, обеспечивал постоянную аэрацию, по нескольку раз на дню проверял фильтры, однако был вынужден отказаться от шести самых больших особей: слишком велики оказались расходы на содержание. В итоге два Octopus cyanea, один Amphioctopus marginatus и два Thaumoctopus mimicus нашли новый приют в Московском океанариуме, а в двух огромных аквариумах скучали Феня с красоткой Соней.
- Может, пора уже прекратить? – спросила как-то жена. – В МГУ требуются профессора, ты мог бы…
- Нет! – взвился Селиверстов. – Теперь это дело принципа! Либо я добьюсь результатов и прославлю свое имя на весь мир, либо умру от истощения и пусть на моей могиле напишут «Он боролся до конца»! Aut Caesar, aut nihil!
- Да ты скорей с голоду помрешь, чем твои чудища заговорят!
- Они не… Ну конечно, - ахнул Селиверстов, - Уошо! Как я сразу не додумался? Всего-то и надо, чтобы они заговорили!
Селиверстов практически переселился в НИИ. Теперь перед ним ясно стояла цель – заставить головоногих заговорить. Естественно, не в прямом смысле этого слова, можно, к примеру, использовать картинки или еще чего для того, чтобы обмениваться коротенькими сообщениями.
Для начала он приобрел два красочных образа: на одной был изображен большой краб, на другом – рак. Затем каждый час по очереди демонстрировал осьминогам оба рисунка, поочередно приближая то один, то другой. Спруты голодали три дня, прежде чем Соня догадалась коснуться щупальцем бумаги, за что тут же получила огромного краба. Два дня спустя оба уже активно заказывали себе обеды, и Селиверстов поздравил себя с первым успехом. Еще некоторое время спустя он модифицировал препарат Журавлева, который был призван закрепить результаты.
В момент, когда в меню добавились устрицы, вернулся Журавлев, торжественно поставил на стол банку, из которой пучил глаза новый образец.
- Знакомьтесь, это Виссарион Геннадьевич, самый отъявленный мошенник всех времен и народов. В океанариуме в Панаме начали пропадать рыбы редких пород, каждая ночь – минус один экземпляр. Установили камеры, которые зафиксировали Виссариона Геннадьевича, перелезающего через свой аквариум и целенаправленно топающего к рыбкам. Шумиха поднялась знатная, о нем заговорили во всех новостях, особенно когда выяснилось, что он вроде как там и не проживает: при пересчете осьминогов обнаружили одного лишнего. То есть как-то он там оказался, вопрос - как? Видели бы вы, сколько народу приходило на него поглазеть.
- И его просто так отдали? – не поверил Селиверстов, во все глаза рассматривая чудо.
- Я предложил за него тысячу долларов.
- Невероятно! Вы приобрели такого осьминога всего за тысячу долларов?!
- Нет, они отказались. Пришлось его выкрасть. Если что, он - Фенин внебрачный сын.
Щепетильный профессор открыл рот, но, к своему удивлению, упрекать младшего коллегу не стал.
- Могу я поинтересоваться, зачем вам понадобился этот… Виссарион Геннадьевич? Нам и так пришлось количество подопытных до двух, содержать третьего будет хлопотно.
- Я тут пораскинул мозгами, профессор… Не думайте, что это камень в ваш огород… Мы с самого начала шли не по тому пути. Что мы сделали? Мы просто взяли абсолютно любые экземпляры, которые смогли достать, тогда как следовало сконцентрировать все внимание на образцах, уровень интеллекта которых изначально был выше. Мы тратили все наше время на изучение середнячков, абсолютно упустив из виду гениев своего рода.
- Хм, мысль интересная, но позвольте вам напомнить, дорогой мой коллега: девяносто семь процентов любой популяции составляют именно «середнячки».