- Что ж, возможно, вы и правы. Если бы только у них было больше времени…
- Мы поработаем над этим.
Соня оказалась бдительной матерью. Она сплела корзинку из собственных щупалец и до самого появления молодняка тщательно очищала яйца от соринок, внимательно перебирала, полоскала водой из воронки и негодующе реагировала на все попытки ее накормить.
Селиверстов и Журавлев дежурили по очереди: первый днем, второй ночью. Профессор все еще не терял надежды ее спасти.
- Бросьте, она не будет есть, не дай бог хоть крошка упадет на ее драгоценные яйца.
- Странно, я работаю над этим проектом уже девять лет, а свидетелем подобного становлюсь впервые.
- Это еще раз доказывает, что мы с самого начала избрали неверный путь.
- Надеюсь, что так, надеюсь, что так…
В положенный срок из белых с черными точками гроздьев появились маленькие цефалоподы, каждый не больше песчинки размером. К этому моменту ученые уже были готовы: они расчистили один из старых аквариумов, покрыли дно песком и кораллом, наполнили свежей водой, установили необходимый температурный режим, отрегулировали освещение и обеспечили молодняк планктоном.
- Omne vivum ex ovo, - зачарованно сказал профессор.
Следующие несколько месяцев молодняк стремительно рос. Селиверстов не успевал уследить за их развитием. Каждый день они подкармливали молодых осьминогов препаратами, усовершенствованные со времен Васеньки, и проводили тесты, отмечая наиболее отличившихся. При этом выделилась группа из четырех спрутов со стабильно высокими результатами: любопытный и совершенно ручной Кеша, стеснительная Таша, влюбленная в Журавлева всеми фибрами своей осьминожьей души, злопамятный Гоша, норовящий откусить пальцы ученых, и игривая Тася, неизменно приходящая в восторг при виде красок. Соня умерла от истощения вскоре после вылупления осьминожек, не стало и Виссариона Геннадьевича, гения и вора в одном лице, постаревший Феня печально парил над дном, и было принято решение сослать его вместе с другими малообещающими экземплярами все в тот же Московский океанариум.
Пока Журавлев возился с молодежью, предлагая им все новые и новые логические задачи, Селиверстов бился над проблемой продления жизненных циклов опытных образцов. В первую очередь это касалось самок, умиравших вскоре после появления потомства.
- Сейчас важно выяснить, почему они перестают питаться: боятся отвлечься хоть на секунду или опасаются, что остатки еды могут начать гнить, убивая таким образом потомство. Если первое, можно попробовать их убедить, что они в безопасности и ничто им не угрожает, если второе, нужно найти способ передачи пищи без остатка. А если это что-то третье? Вдруг причина в другом?
В поисках ответа на этот вопрос Селиверстов связался со всеми, кто имел хоть какое-то отношение к водной фауне: коллегами за границей, морскими биологами, этологами, исследовательскими институтами, биологическими лабораториями. Ясного и однозначного ответа он не получил, мнения ученых разделялись, поставив его в тупик.
- Хоффман согласен с вашим мнением насчет засорения от остатков пищи, - делился он с Журавлевым, - Грызов и Мартинова тоже считают, что самки переживают именно из-за остатков пищи, но только потому, что они могут привлечь падальщиков, которые, в свою очередь, будут не прочь полакомиться заодно и кладкой.
Кеша преследовал рака, с любознательностью естествоиспытателя втискиваясь следом в те же щели и расселины.
- Пока мы не узнаем точную причину такого поведения, мы не сможем принять меры.
- А если и не на надо? – сказал Журавлев.–Что, если использовать одно решение на все проблемы?
- Какое же?
- Смотрите сами – по сравнению с, допустим, некоторыми сухопутными и морскими животными, осьминоги асоциальны. Они предпочитают жить на расстоянии от своих сородичей, но если бы они могли выводить и воспитывать потомство вместе…
- Вы забываете одну вещь, молодой человек. За целую декаду лучшее, чего мы добились – они не нападают друг на друга. В большинстве случаев. Я уже не говорю о том, чтобы начать кроить их против природы, толкавшей их в этом направлении триста миллионов лет назад и менять асоциальный тип жизни на стадный.
- Однако один осьминог может селиться рядом с другими, это факт. Нужно просто помочь им немного сблизиться. Это вызов, профессор.
- Что ж, вызов принят.
Кеша и Тася с большим энтузиазмом отнеслись к кубикам, из которых тут же начали сооружать что-то маловразумительное, а вот двое остальных подопытных встретили затею настороженно: Гоша забился в свой дом, выставив присоски наружу, Таша распласталась по дну, мимикрируя под кораллы. Когда настало время кормежки, Селиверстов, вместо того, чтобы разбросать корм по аквариуму, сгрудил крабов, рачков и мидий в одном углу. Тася с Кешей выбрали по жертве и каждый уплыл к себе, Гоша проводил их взглядом, и лишь убедившись, что в новой кормушке не осталось соперников, выбрался из своего укрытия. Таша не сдвинулась с места.