«Рождение новой цивилизации!
Не так давно мы думали, что являемся единственной разумной цивилизацией на планете, но вдруг объявляется кое-кто, способный нас потеснить, и этот кое-кто – осьминог!
Да-да, вы не ослышались. Не далее как вчера я лично стал свидетелем поразительного явления – в научно-исследовательском институте при кафедре биологической эволюции МГУ им. Ломоносова проводятся эксперименты над этими удивительными созданиями, и профессор Селиверстов Дмитрий Петрович и его ассистент Журавлев Акинфей Петрович (или как в шутку называют их коллеги «Два Петровича») вывели совершенно новое поколение осьминогов, чей разум стремительно приближается к человеческому. Их подопечные рисуют, собирают пазлы, решают простейшие математические задачки, плетут корзины, вяжут сети, играют в шахматы – и даже разговаривают!
По словам профессора, у каждого из их подопечных свой характер. Сейчас в лаборатории двенадцать осьминогов, и среди них нет двух одинаковых. Кто-то отличается трудолюбием, кто-то любит поспать, кто-то предпочитает компанию, а кто-то занимается изобретениями. Но больше всего выделяется красавец по имени Ангел – небольшой осьминог, переливающийся в воде, и в самом деле кажется пришельцем с неба. Ангел умеет считать до пяти, писать свое имя и очень трогательно ухаживает за старшими.
На вопрос: «Почему же все-таки для экспериментов были выбраны именно осьминоги?», Дмитрий Петрович заявил: «Среди всех головоногих моллюсков самым высоким уровнем интеллекта отличаются именно цефалоподы, и мы решили, что лучше двигаться в уже проторенном направлении, чем рыть новую дорожку».
Помимо увеличения интеллекта, лаборатория решила и ряд других задач, связанных с выведением и развитием потомства.
Как признается профессор, у них впереди еще много работы, но сегодняшние их успехи заставляют нас всерьез задуматься о том, чтобы потесниться и дать место новому виду – Осьминогу Разумному».
Селиверстов раздраженно скомкал и бросил газету в мусорное ведро. Огромный бумажный ком ударился о пластмассовый край и упал на пол.
- Просто безобразие! – негодовал Селиверстов. – Это же полнейший бред! Что за легкомысленность! Разве можно о серьезном научном эксперименте писать в таком стиле?! Что же это за газета такая, чтобы публиковать подобные опусы?! Я буду жаловаться!.. Я пойду в редакцию и покажу им! Это же надо: «увеличение интеллекта», «ухаживает за старшими», «рыть новую дорожку»!
- Да будет вам, профессор, - Журавлев подобрал газету, разгладил ее, - стиль, конечно, тот еще, но по крайней мере, у нас появилась реклама и кто знает – больше спонсоров?
Журавлев как в воду глядел. Достижениями в их лаборатории заинтересовались археологи, геологи, инженеры, спелеологи и нефтяники. Посыпалась куча предложений и, подумав, Селиверстов принял пару. Поток финансирования на несколько лет вперед увеличился, был построен новый, глянцевый НИИ с огромными аквариумами и техникой, смоделированной по последнему слову науки, пополнился штат, прогресс в развитии спрутов был налицо, и Селиверстов чувствовал себя на седьмом небе. Он так и виделся себе тем легендарным мальчиком, сидящим на серпе луны и закидывающим на землю удочку.
- Vi veri universum vivus vici, - самодовольно заявлял он Наташе.
- Это силой какой же истины?
- Te amo est verum, - искоса взглянув на жену, заключал он.
Тем временем Журавлев, совершенно неожиданно для Селиверстова, из доктора наук превратился в молодого профессора и перспективного ученого с мировой славой, и Селиверстов вдруг понял: прошли те времена, когда он гонял студента на бесчисленные пересдачи.
Два месяца Селиверстов готовился к международному симпозиуму, и уже после Берлина о них узнали все. Теперь пошли предложения совсем иного рода: просьба дать интервью, выступить в студии, снять документальный фильм; крупные теле- и радиовещательные компании боролись за право принять их у себя первыми, их узнавали на улице и даже, к огромному смущению Селиверстова, просили автограф. Была и обратная сторона медали. Каждый день приходили гневные письма, взывающие на их головы всю кару господню за попрание Его законов и желание Его сместить. Особенно отличилась некая, судя по стилю, дама, дававшая о себе знать каждый день. Приходили письма иного рода – любовные, Журавлеву. После того как последний дал интервью, женщины словно с цепи сорвались. Воображали их и дедами морозами, дети слали письма с просьбой подарить осьминога. Во избежание эксцессов были наняты новые охранники и улучшена охранная система. Журавлев вновь перебрался в лабораторию, зачастую оставался там допоздна и Селиверстов. Вдвоем, совсем как в старые времена, они выбирали себе по питомцу и устраивали соревнования.