ЛИИ
Я ОФОРМИЛ комнату в форме открытого квадрата, расставив в ней сиденья всех видов, которые я позаимствовал из других комнат; они выстроились по четырем сторонам и были обращены лицом к центру.
Петроний, Фускул и я столпились в месте, которое можно было бы назвать тронным, в этом зале для аудиенций, разложив на свободных стульях внушительную коллекцию табличек с записями (в основном не имеющих отношения к делу, но вид у них был зловещий). Елена расположилась справа от нас, слегка отстранившись. Рядом с собой она разложила несколько свитков, разложив их на две большие стопки и одну поменьше. Скамьи прямо напротив нас были оставлены свободными, чтобы занять их позже, когда из другой библиотеки пригласят свидетелей. Элиан в своей белоснежной тунике стоял у разделительной двери, готовый сообщить Пассу, когда я захочу кого-нибудь прислать.
За углом от Елены, справа, я усадил тех, кто был связан родственными узами с покойником. Лиза и Вибия, две его жены, обнялись, приглушённо всхлипывая, и прижались друг к другу, нарочито выражая свою скорбь. С ними были Диомед, рядом с матерью, и Люкрио, который плюхнулся по другую сторону от Вибии, словно не мог больше сидеть рядом с надоедливым сыном Лизы. Диомед смотрел в пространство, как обычно, исхудавший, словно постоянный дублер в спектакле. Люкрио поначалу сидел, угрюмо скрестив руки, но вскоре расслабился и стал самим собой, тайком прочищая зубные щели золотой зубочисткой.
Слева располагались авторы: Турий, Скрутатор, Констриктус и Урбанус. Я взглянул на них, когда они отвернулись: Турий, ослепительно щеголяющий в очередной новенькой тунике и стильных сандалиях; Скрутатор, готовый привлечь внимание любого и потчевать его скучными историями; Констриктус, старающийся избегать разговоров со Скрутатором и уже одержимый желанием выпить перед обедом; Урбанус, просто сидящий молча, чтобы мысленно записывать.
С ними сидел управляющий магазином свитков Эушемон, который только что незаметно вошел из коридора, ведущего в скрипторий.
Даже когда мне удалось рассадить всех по местам, величественная греческая библиотека всё ещё казалась совершенно пустой, несмотря на толпу. По мере того, как постепенно становилось теплее, эта прохладная и тихая комната, пожалуй, никогда ещё не была так многолюдна.
Три яруса белых мраморных колонн возвышались над нами среди забитых до отказа документов в своих бесконечных ячейках. Солнечный свет мягко проникал сквозь высокие окна, пылинки постоянно мелькали в лучах. В центре изящно выложенного плиткой пола лежала круглая мозаика на месте, где был найден мертвым Хрисипп. На её тессере и затирке всё ещё оставались едва заметные следы его крови после неумелой чистки. Не говоря ни слова, я принёс…
полосатый шерстяной коврик для пола, который я бросила поверх основного рисунка, скрывая пятна.
Люди разговаривали; ропот внезапно стих. На безумный миг я вспомнил свой последний раз, когда выступал перед приглашённой публикой – в Аудитории Мецената на моём концерте с Рутилием Галликом. Почему-то на этот раз я чувствовал себя гораздо увереннее. Я был здесь профессионалом.
Петроний, ещё не оправивший голос после того, как Бос чуть не задушил его, дал мне главную роль. Мне не нужен был сценарий. И я завладел вниманием публики, как только был готов говорить.
«Друзья, римляне, греки – и британцы – благодарю вас всех за то, что пришли. С грустью я вспомнил вечер прошлого месяца, когда впервые встретился с Аврелием Хрисиппом. Тогда он представил нас, но сегодня мне приходится оказывать эту честь. Меня зовут Дидий Фалькон; я расследую насильственную смерть Хрисиппа. Я делаю это в качестве консультанта для вигилов, – я сделал вежливый жест, – в надежде найти утешение и уверенность для его безутешной семьи». Вибия, Лиза и Диомед закусили губы и мужественно уставились в пол. Лукрио, освобождённый раб покойного, оставался бесстрастным.
«Хрисипп провёл последние минуты своей жизни в этой библиотеке. Возможно, собравшись сегодня в этом же месте, мы сможем освежить чью-то память».
«Убийца чувствует, как у него мурашки по спине?» — громко спросил Петроний.
Пока я продолжал изображать кроткого и смирного человека, он сердито оглядывался по сторонам и пытался заставить всех почувствовать себя неловко. Его замечание, конечно же, предполагало, что убийца уже здесь.
Я снова поднял эту тему. «На самом деле, в кругу скриптория недавно произошло два случая смерти. Авиен, уважаемый историк, имел несчастье быть найденным повешенным на мосту Проба. Я расскажу об этом в первую очередь».